Пограничье

— А теперь скажи, что мне приснилось, будто пьяный и неопрятный эльф, возомнивший себя жрецом, объявил нас мужем и женой на радость твоей маме и бабушке, чтоб им пусто было!

   Павлик медленно поднял с пола увесистый томик, положил его на кресло, в котором сидел до того, как я очнулась, затем заглянул мне в глаза, словно выискивал там какие-то неведомые мне следы непонятно чего, а потом признался:

   — Фактически, я не могу этого сказать…

   — Фактически, поженил, — он раздраженно тряхнул головой и почесал левую бровь, продемонстрировав мне свой благородный профиль, — но, в принципе, это совершенно ничего не значит.

   Фразу о том, что это ничего не значит, я благополучно пропустила, засопев возмущенно и попытавшись встать с кровати.

   — Соня, — у Павлика хватило наглости вздохнуть устало, прежде чем уложить меня обратно на подушки.

   — Я хочу свой сундук с платьями. Свою козу. Бифштекс и убраться отсюда! — заявила я и отвернулась от него.

   — Ты злишься на меня совершенно нелогично.

Я, между прочим, тоже пострадавшая сторона, — Павлик дотронулся до моего плеча, а мне вдруг стало до такой степени обидно, что я едва не всхлипнула, вдруг подавившись воздухом. К счастью, Эро этого не заметил и продолжил объяснять:

   — Не волнуйся. Устроить свадьбу по сговору у них не получилось. Сама понимаешь, почему. Поэтому я и сказал, что, в принципе, церемония была фикцией.

   Скрипнула зубами и поглубже зарылась в одеяло. Значит, родственники Павлика решили, что мы с ним, что я и он… Стыдно? Нет.

Но неприятно до чертиков просто. Кто-то обсуждает мою интимную жизнь за моей спиной, строит предположения, возможно, хихикает пошленько, когда как нет никакой интимной жизни. Меня воротит от одного слова «интим».

   Темная королева подарила мне свободу не для того, чтобы чужие мне женщины эту свободу у меня отобрали. Им, видите ли, так захотелось. Они, видите ли, внуков хотят. А я? А как же я? Кто спросил у меня, чего хочется мне?

   — Соня, не молчи.

   Еще несколько секунд просто подышала, а потом заговорила, не оборачиваясь и надеясь, что голос дрожит не очень сильно.

   — Ладно. Пусть. С этим все понятно, а что с драконом?

   Рука, до этого момента легко поглаживающая мое плечо, замерла, и Павлик попросил:

   — Посмотри на меня, пожалуйста.

   Качнула головой и зажмурилась для надежности.

   Нехотя оглянулась, проклиная свою мягкотелость.