Пограничье

Мы тогда еще не родились, — уточнил один из близнецов и тут же взвыл, получив пинок от брата.

   — Конечно, не родились, дурак! Мама с папой тогда еще знакомы не были.

   — Их бабушка Ната познакомила. И поженила она же. Негоже, говорит, моей невестке в молодые годы в черное рядиться.

   Я медленно прожевала информацию. Проглотила и в момент переваривания вышла из-за ширмы, кутаясь в мягкую шаль:

   — Так бабушка Ната — это не ваша бабушка…

   Мальчишки побледнели и зашипели на меня одновременно:

   — Тихо! Упаси Пресветлая, услышит! Наша, конечно! Только не родная…

   Глеанир — или Легинир, тут я не была уверена — одобрительно поцокал языком и улыбнулся:

   — Определенно, твой цвет!

   Я не стала его обижать тем фактом, что о том, чтo зеленый цвет мне идет, узнала еще до того, как он на свет родился, и ненавязчиво кивнула в сторону двери.

   — Только тихо! — прошептал один из моих сообщников. — Папа под горячую руку может и всыпать, если за подслушиванием поймает.

   Я приняла информацию к сведению, и мы помчались по коридору до скрипучей лестницы на второй этаж.

   — Я не расслышал… Что ты сделала?

   — Я же сказала тебе, Ди… это вообще-то была мамина идея.

   — С Гранатой Шайенновной у меня будет отдельный разговор… Но ты, Лорри… Не кажется ли тебе, что поступать так со своим сыном…

   — Когда мама проделала это с тобой, ты не возмущался! — Лорридис возмущенно фыркнула. — Нет, Диллинхель, ты был в страшном восторге, ты…

   — Она не моя мама, любимая.

   На дом на целую минуту упала тишина, и мы с близнецами переглянулись, выискивая пути к отступлению. Ладно мальчишки. Но я? Что скажу я маме и отчиму Павлика, если меня застукают в коридоре за подслушиванием. Гребаный стыд, как Венька Фростик любит говорить.

   — Мне просто больно было смотреть на то, как мальчик страдает из-за той невзрачной пигалицы… Столько лет, Ди! — Лорридис всхлипнула.

   — Он давно уже не мальчик. Я не раз говорил тебе об этом. И его сердце — это только его сердце. Ты не имеешь никакого права…

   Я неосознанно вытянулась в струну, прислушиваясь к звенящему металлу в голосе говорившего эльфа, оправила платье и, кажется, даже перестала дышать от напряжения. Гранитный мужик. Я таких боюсь.

   — А кто у нас папа? — склонилась к острому уху справа. Ухо дернулось испуганно и отшатнулось в сторону стремительно.