Пограничье

   Самым страшным во всей этой истории, если забыть о чудовищном позоре в цветочном магазине, было даже не внезапное нападение волка, не то, что целую минуту Гавриил думал, будто его жизнь закончилась. Самым страшным было слезть с дерева вниз, на надежную и твердую землю, цепляясь одной рукой за шершавую ароматную кору, а второй удерживая проклятый мешок.

   Внизу Гаврика поджидал старший ивский эфор. Он хмурился, лохматил ежесекундно и без того лохматую голову и, сгорбившись, ходил вокруг сосны.

   — Господин Рост, примите мою искреннюю благодарность, — вдохновенно затараторил Гаврик, спустившись на землю, — мой род не останется в долгу, когда узнает.

..

   — Рад был помочь, — перебил его мужчина и опустился на четвереньки, испачкав красивые форменные брюки обычной лесной гнилью, — но я не могу принять родовую благодарность. Потому что твое спасение вышло совершенно случайно. Мы здесь не из-за тебя.

   И забормотал возмущенно под нос:

   — Ничего не понимаю! Да что ж такое-то!?

   Гаврик потоптался на одном месте, мучительно краснея и переживая в связи с образовавшейся неловкой ситуацией.

Интересно, как бы на его месте поступил дядя? Вежливо поклониться и уйти? Но господин Рост даже не смотрит в его сторону. Подождать, пока посмотрит? А сколько ждать-то? Вон он как активно ползает, сокрушается с печальным видом, пыхтит... Сразу видно — чистый гном. Видать, на жилу напал вот и прогнал всех, один остался.

   Гаврик мысленно ахнул! Вот! Вот он выход из ситуации: не уходить ни за что на свете, прилепиться к старшему эфору пиявкой, тогда он просто будет вынужден поделиться с парнем кладом.

А много ли ему надо? Нет, на тридцать процентов Гавриил не надеялся, но десять — десяти как раз бы хватило для того, чтобы принарядиться, купить по-настоящему ценный подарок и тогда ОНА, наконец-то, заметит, что он давно уже не ребенок.

   Гаврик, по-щенячьи подпрыгивая на месте, нетерпеливо почесал левую ладонь — к деньгам. Ох, к деньгам! — и решил действовать, как любит говорить дядюшка Гамлет Лирикович, ловить Петра с утра.

Где именно его ловить, Гаврик не знал, а самого мифического Петра представлял огромным бородатым мужиком, обязательно в лаптях и с плетеным лукошком. Еще он не знал, почему Петр все время убегал и прятался и зачем его ловить, но вот что он понимал отчетливо и весьма определенно, так это то, что если сейчас не намекнуть гному, что кладом придется делиться, то ничегошеньки от него потом и не добьешься.