Пограничье

Гавриил вздрогнул от особенно сильного порыва ветра и со злорадством подумал: «Не травень месяц, однако. Глядишь, заботами Матери-Хозяйки, этот наглец еще успеет отморозить себе все свое перспективное достоинство».

   — Тебе лучше? — спросила шона Сонья, переходя на общий язык.

   — Не помру, авось, — проворчал неблагодарный мальчишка, стараясь не смотреть по сторонам и стыдясь своей детской выходки.

   Господин Рост, устало кряхтя, снял свой форменный сюртук и набросил его на плечи волчонку.

   — Мне не холодно! — взъярился тот.

   Шона хмыкнула, а гном проворчал:

   — Перспективность свою прикрой, а то отморозишь, девки любить не будут.

   Оборотень скрипнул зубами, но возражать больше не стал, безмолвно соглашаясь с аргументами старшего эфора.

   В образовавшейся неприятной паузе Гавриил не выдержал и Все-таки склонился за грибочком — растопчут же, вон, и так всю траву на полянке измяли, а светловолосый, который снова водрузил свои конечности на талию прекрасной хозяйки сувенирной лавки, неожиданно спросил:

   — И давно она умерла?

   Волчонок и женщина ахнули одновременно.

   — Ты говоришь по-волчьи, Поль?

   — Не говорю, — он почесал кончик носа и продолжил:

   — Но вряд ли парень так расклеился из-за твоего некорректного поведения, милая.

   — Если ты не заметила, наш юный друг вышел из себя после упоминания о матери. Я прав?

   Гаврик посмотрел на светловолосого с уважением. Надо же. А он думал, что оборотень притворяется, чтобы привлечь внимание женщины.

   — Прав, — волчонок поднялся на ноги и расправил полы сюртука, которые ему доходили до середины бедра, но все-таки прикрывали все, что надо. — Почти две недели назад. Мы из беглых... Точнее, мама из беглых. Была. И в Волчьей долине обо мне не знали... Как-то не догадались они засылать нюхачей в Пограничье. И уж точно не в Призрачный замок...

   Шона Сонья ахнула и удивленно пробормотала:

   — Так это тебя я тогда в лесу...

   Мальчишка кивнул.

   — Я думала, там был кто-то действительно сильный, — она втянула воздух, трепеща ноздрями.

   — Я сильный, — мальчишка насупился. — Молодой только.

   — Однако, холодает! — вдруг вклинился в разговор Валентин Валентинович, а когда все посмотрели на него, будничным тоном заметил:

   — Может, мы обсудим все это в другом, более безопасном месте? Люди скоро начнут возвращаться, следов-то нет... А на охоту вышли не только эфоры, но и горожане, и крестьяне, что прискорбнее всего.