Пограничье

   — Шона Унольв, — дворецкий зачем-то использовал мою бывшую фамилию, объявляя о моем приходе.

   — Оставь нас, — не оборачиваясь, велел граф, и костяшки холеных рук побелели.

   Дверь закрылась с легким щелчком, и в кабинете повисла напряженная тишина. Я чувствовала себя школьницей, пришедшей на ковер к директору, той самой, которая, вроде как, и грехов за собой никаких не помнит, но точно знает, что что-то должно быть.

   Сначала я неосознанно встала в такую же позу, как и его занудное сиятельство, сцепив руки в замок за спиной, потом сложила их спереди, вытянула вдоль тела и, наконец, скрестила под грудью, недоумевая, что происходит.

   — Я получил письмо, — наконец заговорил граф, оторвавшись от созерцания Призрачного леса и поворачиваясь ко мне.

   Темно-синий костюм ему шел. Впрочем, все его костюмы ему шли. Граф любил заботиться о своей внешности, лично выбирал ткани, не скупился на украшения, а парикмахеров в замке было целых три. И тот, который укладывал сегодня волосы их сиятельства, очень постарался.

   Небрежно и шикарно — это и была основная тенденция графского стиля. И этот стиль очень сильно портило выражение напряженного ожидания, а еще недоверчивого удивления. Мне стало неловко под внимательным взглядом, я вежливо улыбнулась и переспросила:

   — На самом деле, даже два письма… и одна коротенькая записка, — ответил граф, жестом приглашая меня пройти к секретеру, где действительно в беспорядке лежало множество бумаг.

   — Записка от правительницы Зачарованного леса. Аугустина Нель благодарит вас за помощь и понимает, что услугу, которую вы ей оказали, оценить нельзя, но шлет вам в подарок ожерелье из эльфийского жемчуга… Скажите, шона, почему она пишет об этом мне?

   Я растерялась, не зная, что на это ответить. Поэтому сделала вид, что потеряла дар речи, восхищенная красотою подарка. Впрочем, особой красоты в нем не было, просто грубые жемчужины, насаженные на нить.

   — Шона Сонья, я задал вопрос.

   И я его слышала. Но что мне на него ответить? Не рассказывать же графу о том, что мы вынуждены были бежать из Зачарованного леса. Бабочка под манжетой вдруг нестерпимо зачесалась. Мне даже показалась, что она шевельнулась, привлекая к себе мое внимание.