Пограничье

   Отступила назад, непроизвольно прикрывая расставленными в стороны руками своих мальчишек, один из которых прямо в этот момент весьма угрожающе рычал и, кажется, к моему ужасу, собирался обернуться прямо посреди Речного города. Только этого мне не хватало. Представляю, что начнется, если кто-нибудь из местных дев — и это я про мужей не говорю — увидит оборзевшего оборотня, разгуливающего в животной ипостаси по их столице.

   Это будет похлеще, чем встреча с крестьянами Ивска. Особенно сейчас, когда мировой суд вынес постановление о Холодной реке, из-за которой милые соседи судились последние… лет триста.

   Не знаю, на кой черт русалкам сдалась река, разделяющая Волчью долину на женскую и мужскую половину. Не знаю, как они собирались ее использовать, потому что волки в лице шонага Унольфа поклялись, что ни одна русалочья нога больше не ступит на лунные земли волков.

   Женщина, пахнущая как множество страхов миллионов людей, криво ухмыльнулась, а я приготовилась драться. Выставила вперед ногу, стала вполоборота, правой рукой подманила к себе одну из нитей воды, которых в Речном городе было более чем достаточно…

   А незнакомка только весело рассмеялась и качнула головой, глядя на мои приготовления, а потом сделала один коротенький шаг назад и исчезла, а вместе с ней исчезла тихая улочка, дома, фонари, деревья, свет звезд и даже запахи осеннего города.

   Я оказалась запертой в мрачном каменном мешке вместе с одним недоученным домовенком и неопытным, но очень перспективным волком.

   — Ух… — Ларс выдохнул и закрутился волчком вокруг своей оси, пытаясь определить, куда мы попали, я же, кажется, начала понимать, кто заманил нас в ловушку. Непонятно только, зачем.

   Мороки не хватают своих жертв, не держат их в плену, они питаются чужими тревогами и страхами, создавая пугающие своей правдоподобностью реальности. Но на этом все. Что же понадобилось от нас этому конкретному мороку? И как я могла так глупо купиться? Где моя интуиция? Где мой опыт Стража? Где, в конце концов, волчий нюх.

   Оправдание одно: усталость, усталость и еще раз усталость.

   — О, Мать-хозяйка, о, Отец-охотник, — причитал в темноте Гаврик, который не обладал остротой волчьего зрения и потому вообще ничего не видел. — Что происходит? Почему это происходит со мной? Я что, ослеп?

   — Ты не ослеп, болван, — проворчал Ларс беззлобно, ощупывая каменную кладку стен нашей темницы. — Просто здесь очень темно.