Пограничье

   — Иногда мне кажется, что вы святой, Карп Самович, — с благоговением выдохнула Дуная и восторженно покачала головой. — Однако нам стоит выяснить, как девочка оказалась в моем доме до того, как сюда с обыском нагрянет Истров.

   Поморщились все одновременно, возможно только за исключением Гаврика и Ларса, которые еще не успели познакомиться с этим в высшей степени старательным эфором.

   — И еще надо отправить кого-то за твоим Павликом, — продолжила русалка, и в этот раз скривилась только я одна, потому что все еще была обижена, по-прежнему не разобралась в себе и, совершенно точно, не хотела видеть сыщика прямо сейчас.

   — Подписываюсь под каждым пунктом плана, — мурлыкнул материализовавшийся из воздуха Афиноген, которого снова никто не видел. Ну, никто, кроме нас с Оливкой.

   Генка имел вид лохматый и слегка взволнованный. Испуганно косился в мою сторону и зачем-то непрестанно поправлял ремень на брюках.

   — Не пялься так, — проворчал он. — А то все окончательно решат, что ты тронулась.

   Я немедленно отвела глаза, а ангел продолжил:

   — Бабочка Нель. Она связывает тебя с малышкой в прямом смысле этого слова. По большому счету, это самый простой эльфийский поводок, только слегка модифицированный.

   Афиноген раздраженно вздохнул, заметив недоумение на моем лице:

   — Ты начала волноваться по поводу Оливки и магия все сделала за тебя, притянув к тебе малышку.

   — Да, — ответила я вслух, вспомнив, что именно так Юлка привязывает к себе своих непоседливых малышей, и немедленно поймала довольную улыбку Дунаи, которая ничего не знала об Афиногене, а потому сделала совершенно логическое заключение, что мой утвердительный ответ относился к ее словам о том, что нам необходимо найти Павлика.

   — А что его искать? — Карп Сомович приступил к протиранию следующего стула.

   Дуная посмотрела на меня недобрым взглядом и решительно вырвала Оливку из моих не ко времени ослабевших рук.

   — Идешь туда, — жест в сторону улицы, — говоришь, слушаешь, назад без него не возвращаешься.

   И зная, что спорить с Дунаей бесполезно, я побрела к выходу.

   Павлик, действительно, стоял на крыльце, мокрый как мышь, и как мокрая мышь насупившийся.