Пограничье

   — Тц-тц-тц, что я вижу! — она бесцеремонно хлопнула мальчика по левому карману, в котором тот до поры прятал маленький церемониальный нож. — Неужели ты хочешь обменяться со старой Альбертиной кровью?

   — Хочу, — проворчал он. — Хочу и... и даже готов подписать договор. Или как там это правильно называется.

   — Готов он, — ведьма хмыкнула и, развернувшись, пошла внутрь домика, жестом велев парню следовать за ней. — Готов он... О нет, дорогуша, тут вопрос в том, готова ли я..

. Условия знаешь?

   Мальчик неопределенно пожал плечами. Об условиях в книге точно было написано. И, наверное, стоило бы разобраться в этом более основательно, прежде чем торопиться на Ведьмин причал, но он был юн и глуп, а юность и глупость — не лучшие советчики в жизни.

   Каким образом ведьма собиралась забрать себе его голос, он не совсем понимал, тем более, что в голове вместо дельных идей вертелась старая детская сказочка о русалке, которая не имела ног.

Почему, спрашивается, русалка была без ног, и что стало с ее умением обращаться в человека, в сказке не говорилось. Упоминалось лишь о том, что голос у русалки был нереально прекрасный, словно он не у всех русалок такой...

   — Голос в обмен на вашу силу, — более решительно произнес он, и ведьма удовлетворенно кивнула.

   — Именно так... именно так... И ты согласен.

   — Конечно, согласен! — воскликнул мальчик, и не думая придавать значения грустному ведьминскому взгляду.

   — Ну, что ж... Тогда, конечно, я не могу не воспользоваться ситуацией...

   — Восполь... — она выхватила из вдруг ослабевших мальчишеских рук церемониальный нож и полоснула парня по шее, словно цыпленка, — ...ацией...

   Мальчишка захрипел и двумя руками схватился за горячее и скользкое от крови горло, а ведьма зыркнула на него злобно, а затем тем же ножом располосовала свою левую руку от середины ладони и почти до локтевого сгиба, толкнула умирающего на пол лицом вниз, уселась на судорожно вздрагивающую спину и прижалась к мальчику всем телом, обхватив того крепко за шею окровавленной рукой.

А потом запела хрипло, переплетая русалочий язык с общим и староэльфийским:

   — Что взято добровольно,

   То принято однажды,

   Что отдано спокойно,

   То навсегда уйди.

   И мне давно не больно.

   Теперь уже не страшно.

   Что взято добровольно,

   То навсегда уйди...