Пограничье

   — Очень интересно… И как это ему удалось?

   Пауль приподнялся на дрожащих руках и с трудом сел, стараясь не смотреть в сторону нити огня, которая буквально прилипла к его пальцам:

   — Сказал, что у домовых не бывает полукровок, — ответил, осторожно прислушиваясь к внутренним ощущениям и оценивая ущерб.

   — А перед этим, как я понимаю, щедро поделился с тобой силой… Хороший мальчик, только больно глупый… Жаль, я раньше не знал, что он домовой, все можно было бы выстроить иначе…

   Пяткин посмотрел в камин, сложив на квадратных коленях руки в белых форменных перчатках.

   — Как ты думаешь, Берт, справедливо ли, что мы занимаем низшую ступень в магическом сообществе? Несправедливо… И ведь все так просто исправить, особенно сейчас, когда времена меняются, миры перемешались, а Стражи… Стражи — это только слово красивое, а на самом деле всего лишь источник энергии, надо только уметь его взять и не обжечься при этом…

   Домовой задумчиво посмотрел на Павлика и пояснил:

   — Все было так просто, что даже обидно… Кому-то нужна женщина, другому власть, третьему деньги… А что нужно тебе, Берт? Что бы ты хотел в обмен на свои связи?

   — Не понимаешь?.

. Я тоже когда-то не понимал, — Гамлет Лирикович наклонился вперед и кочергой подцепил один из угольков в камине. — Думал, есть сила — и двери откроются. А те, которые не хотят открываться, можно взломать… — уголек блеснул красным глазом, почернел и умер, лишенный материнского огня. — А оказалось, что все совсем не так… Помнишь, когда мы были маленькими, твоя нянька рассказывала нам сказки про вампиров.

   — Вампиров не существует, — прохрипел Пауль, не в силах оторвать взгляда от огня.

   — Ну-ну, — домовой хмыкнул и опустил припухшие веки.

   — Это все байки, — уже менее уверенным голосом проговорил сыщик. — Про то, что они пьют кровь, чтобы достичь бессмертия и обрести невиданную силу… И про чеснок…

   Эро напрягся, пытаясь вспомнить, что он еще слышал про вампиров, расстраиваясь из-за того, что эта тема как-то не очень сильно интересовала его в детстве.

   — И про летучих мышей, — вспомнил, наконец, и замолчал, потому что Пяткин вдруг рассмеялся.

   — Про летучих мышей, говоришь? — бледное лицо вдруг стремительно покрылось серой шерстью, нос превратился в отвратительное подвижное рыльце, уши увеличились, развернувшись в разные стороны от вдруг уменьшившейся в размерах головы.