Пограничье

   — Неужели он за всю эту бесконечность времени так и не понял, как мы ошибались? — простонала Ангелина Фасолаки. — Неужели так?

   — Увы, сладкая, — Вельзевул Аззариэлевич чмокнул свою супругу в нос. — Для него все по-прежнему осталось черным и белым. И даже три тысячи лет не смогли ему открыть глаза на то, что разделение миров их на самом деле объединило.

   — Но как… — все еще не веря в то, каким огромным оказался заговор, о котором я даже не знала. — Как, во имя Матери-Хозяйки, ему удалось втянуть в эту аферу стольких людей?

   — Ну, начнем с того, что способ ему подсказала его природа, — ответил Павлик.

— А затем он узнал об исследованиях, которые проводил твой… которые проводили местные волки. И вот тебе ответ. Тот, кто не соглашался, был убит… Либо пленен, как граф Бего… Кстати, Вельзевул Аззариэлевич, вы знаете о том, что в ту ночь, когда произошло якобы ваше ограбление, на самом деле…

   — Я знаю, — пану Ясневскому не удалось скрыть от нас досаду. — На самом деле, это было просто совпадением.

   И он глянул на Пауля таким взглядом, что сыщик только захлопнул рот и кашлянул смущенно. Что же касается меня, то я лишь пожала плечами. Уж мне-то ничто не помешает расспросить его обо всем в спальне. Подробно и с пристрастием. Возможно, даже с применением нечестных приемов.

   — У тебя сейчас такое выражение лица, — неожиданно шепнул на ухо тот, кто в данный момент занимал все мои мысли, — что у меня немедленно родилась идея: может, тебе сегодня ночью продемонстрировать новый вид поцелуев?

   Он улыбнулся хитро и очень мило, а я, занавесившись от всего остального мира волосами, прошептала, глядя в его сверкающие глаза:

   Люблю и хочу закрыться ото всех на неделю, а лучше на год.

Ото всех проблем, от убийств, от расследований, интриг и полукровок. Я впервые в жизни поняла, что значит любить, что значит позволять любить себя. Я впервые осознала, какое счастье можно испытывать только от того, что ты в любой момент, в каждую секунду своей жизни можешь просто смотреть на того, кого любишь. ..

   Но ничего этого я не сказала, конечно. И не потому, что не хотела. И не оттого, что Павлику не надо было это слышать, чтобы понять. Конечно, надо.

   Просто неугомонный Гаврик снова задал вопрос:

   — А вот вы говорили про природу Вацлава Бадлона, — задумчиво проговорил домовенок. — И еще о том, что не всех заговорщиков удалось поймать. Это что значит?

   Павлик вздохнул и нехотя пояснил:

   — Мороки у них были в услужении.