И неплохо бы поделиться селитрой из центра катастрофы, это будет по-соседски. Со своей стороны Монах намекнул, что есть вариант начать добычу нефти — где-то этот лис ее унюхал и без помощи Олега.
За пару километров пути к поселку он успел сказать много важных и правильных слов. В голове Олега задержалось не более десятой их части, у Добрыни, похоже, дела обстояли аналогично.
Да, жизнь меняется, и они не должны отставать от изменений, а вести их за собой, направляя в нужную сторону. Не ошибается тот, кто ничего не делает — за свои ошибки они сегодня частично расплатились.
Цена оказалась высокой: кровь — самая дорогая валюта.
Завтра будет серьезный разговор. Завтра будет «разбор полетов». Все завтра.
А сегодня им не до «стратегического планирования» — сегодня они просто возвращаются домой.
Олег, пробившись через ликующую толпу встречающих, потопал прямиком к своей избе. За спиной возмущенно орал Добрыня — возбужденные люди начали подкидывать его на руках. Уронят ведь, идиоты — этого борова не всякий стул выдерживает.
Да пусть хоть ребра помнут, Олега это уже не касается.
Увидев, что за пленкой окна мерцает огонек, усмехнулся. Дверь открыл, приподняв, без скрипа, с порога тихо поинтересовался:
— Родная, ты не спишь?
— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответила су-прута.
— Ночью порядочные женщины спать должны.
— Ага, под боком у порядочного мужа.
— Признаю свою вину. Пилить больно будешь?
— В принципе надо бы — ты ведь опять разгулялся не на шутку… Я даже не буду спрашивать, кто это так гремел.
Наверняка твоих рук дело. Чего встал на пороге, я покушать приготовила, знала ведь, что ты сейчас появишься. Как же меня достали эти твои вечные приключения…
Олег, прикрыв дверь, снял с плеча автомат, повесил на деревянный колышек, вбитый меж бревен, шагнул навстречу поднимающейся супруге, заключил ее в объятия:
— Ну здравствуй, милая! Я вернулся домой.
* * *Толпа ликующего народа разделила отряд на группки, а затем и вовсе растворила в себе. Андрей, продираясь через нее, вынужден был обниматься с какими-то совершенно незнакомыми мужчинами, кому-то жал руки, пару раз его целовали перевозбужденные женщины, а один раз ему пришлось выпить глиняный стаканчик с вулканической лавой (желудок решил, что это была именно она).
Похоже, остро^ витяне не слишком скромничают — если чему-то радуются, то будут веселиться, пока не порвут все баяны.
В какой-то момент Андрей оказался один. Толпа осталась позади, у ворот, а перед ним темнели безлюдные улочки поселка.
