Но, увы — огромный камень, брошенный Киром сверху почти вслепую, угодил ему прямиком по макушке, настойчиво пригласив хайта последовать вниз. Прожигая Риту яростным взглядом, раке полетел в теплые объятия острых камней, поджидающих его пятнадцатью метрами ниже.
Стрелки, возмущенные таким катастрофическим результатом блестяще задуманной атаки, обрушили на Риту тучу дротиков. Но она на месте не стояла — не успел еще второй раке достигнуть земли, уже мчалась наверх, вкручивая тело в поворот на площадку. Андрей, встав в проходе баррикады, протянул руки, собираясь перехватить разогнавшуюся амазонку — погасить ее импульс, а то еще расшибется в тупике укрепления.
Вовремя — дротик ударил Риту в спину, так что на руки Андрея она почти упала. Удачно вышло. Поспешно увлекая ее за баррикаду, он заорал:
— Ты дура! Ох и дура!
— Да не ори ты! У меня хорошая кольчуга, дротики ее не пробивают.
— На мордашке тоже кольчуга? А на ногах? Ты знаешь, что бывает, когда человеку перебивает бедренную артерию. А?
Заметив, что Рита как-то странно смотрит ему за спину, Андрей обернулся.
Лысый, или в прошлой жизни просто Дмитрий, умер хорошо — вряд ли даже успел что-то почувствовать. Дротик угодил ему прямиком в глаз — лезвие ушло глубоко в мозг. Он лежал на спине, вытянув расслабленные руки вдоль тела. На лице спокойное, чуть усталое выражение.
Легкая смерть.
Прапор был еще жив, но это ненадолго — добротно отточенное лезвие дротика перерезало ему горло. Гнус, присев перед ним на колени, пытался зажать руками жуткую рану.
Но все тщетно — это совсем не похоже на давнюю рану Кира, от которой он онемел. После такого уже не выживают — кровь, фонтанируя, выходила из тела вместе с жизнью. Глаза умирающего были удивительно живые — пристально уставившись на Андрея, он будто бы пытался взглядом что-то сказать. Захрипев, начал пускать кровавые пузыри — может и впрямь что-то сказать хочет? Тело выгнулось, пятки засучили по камню — агония.
Андрей, не выдержав, отвернулся, поймал взглядом Лекса.
Абориген был жив и деловито перетягивал ремешком развороченный бицепс. Рана на вид очень скверная, вряд ли он теперь сможет пользоваться пращей.
Блестяще — двое убитых и один серьезно ранен.
Ничего не говоря, Андрей присел, прислонился к стенке баррикады, достал из ближайшего мешка подсушенную рыбешку, принялся пережевывать пресную мякоть. Есть совсем не хотелось — только пить. Он сам не знал, зачем ему пришло в голову перекусывать в такой момент.
