Гнатов приказал сохранять спокойствие и заявил, что в отсутствие Добрыни власть в поселке принадлежит какому-то временному военному комитету. Аня даже не поняла, кто в этом комитете состоит. Вроде бы Абаев — тот наводнил поселок своими бойцами, вооруженными самыми настоящими автоматами. Зачем эти автоматчики бродят повсюду, абсолютно непонятно. И вообще она не слишком верила Гнатову. Похоже, он многое недоговаривает.
Что же происходит? Действительно заговор южан? Вряд ли. Кругов не похож на заговорщика. Тогда что? Гнатов устроил переворот? Очень даже может быть… Только как-то топорно он это делает… Хотя в местных условиях изысканные интриги не пройдут.
Вот так грубо, под дулами автоматов, наверное, лучше всего. Кто им помешает? Если они не допустят резких изменений политики и уровня жизни, то никто. Главное, чтобы народ при этом видел какую-то перспективу. Добрыня перспективу показывал — ему доверяли.
Где же он теперь? И кто убил Левкина (если он действительно убит)? Одно дело, если какой-то случайный конфликт эти ребята себе на пользу повернули, и другое, если сами замарались в крови ради своих амбиций.
Этого им не простят. Без разницы, что оружие заперто в арсеналах Гната — кучке заговорщиков не выжить в окружении взбешенного народа."
"Аня настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила незнакомца. Парень лет двадцати пяти, неухоженный, в грязной льняной одежде, небритый и волосатый, с бегающим вороватым взглядом. Чего это он перед ней стоит? Да она его знает — это ведь Ваня, помощник Лома.
Его все Кислым называют почему-то.
— Здравствуй, Иван. Ты кого-то ищешь?
— Да, Аня. Ищу. Где у вас тут ближайший дальняк?
— Что?
— То! Туалет ваш где ближайший?
— Ну так бы и спросил, по-человечески. Вон он, чуть дальше. Разве не видишь сам?
Кислый, взглянув в указанном направлении, как бы невзначай придвинулся к Ане и суетливым движением вложил в ее ладонь сложенную бумажку. Прошипел при этом многозначительно:
— Тихо ты! Не смотри, что я дал! Это от Добрыни записка.
Прочитай, когда никто не будет тебя видеть.
Сообщив это, Кислый растворился за углом.
Первым порывом было развернуть записку и прочитать не сходя с места. Но в этот миг дверь мастерской раскрылась, вышли две работницы, встали за порогом, начали раскуривать самокрутки, набитые жуткой смесью степных трав — заменителей табака. Аня не решилась при них изучать столь интригующее послание и направилась к общественному туалету, путь к которому только что указывала Кислому.
