Пограничник. Том 1: На афганской границе

Аббас остался снаружи. Только Яр переступил порог, как сбоку на него накинулись. Шурави столкнул воина с ног, ударил его головой о стену, а потом ловко выкрутил руку Шафика, отбросив его нож куда-то в сторону. Движения русского были так быстры и точны, что будто бы расплывались в темноте. Аббас не понял, как он успел обезоружить Яра.

На миг Аббас испугался. Почувствовал, как задрожали от страха колени.

«Кто этот шурави⁈ — Подумалось ему, — Шафика не могли одолеть даже самые крепкие моджахеды!»

Когда в руке шурави блеснул нож, Аббас решился, вскинул свой наган.

— Нет! Не стреляйте! — Крикнул Аббас, крепко схваченный русским, — вы нас выдадите!

Аббас выстрелил. Потом еще и еще раз. Эхо разнеслось по вершинам гор. На груди Яра расцвели три красных раны. Все оставшиеся в барабане пули угодили в плотное тело воина.

Ошарашенный Аббас даже не понял, когда шурави успел спрятаться за широкоплечим Шафиком. Это движение оказалось столь нечетким и неуловимым, что Аббас осознал его позже, чем закончились последние патроны.

Шурави отпустил погибшего Яра, и тот, словно убитый медведь, тяжело рухнул у его ног. Воин-шурави, стройный, крепкий, прямой, как клинок кинжала, встал над ним. Глаза русского блеснули в темноте неудержимой решимостью.

Аббас испугался. Испугался и даже попятился на шаг. А потом ему стало мерзко от собственной трусости.

— Ты думаешь, что ты меня напугал⁈ — Зло крикнул Аббас, выхватывая нож, — думаешь, я перед тобой отступлю⁈ Все шурави — трусы! Вот вы кто! И сейчас я тебе это докажу!

'Че это он разоразлся? — Подумал я, глядя на мальчишку душмана, сжимавшего в дрожащей руке большой нож, — истерика, что ли?

Мальчик был невысок и худоват.

Одетый в богатый кафтан, на длинную рубашку, шаровары и папаху, он не выглядел самым обыкновенным душманом. Наверняка сынок какого-нибудь бая. Неплохо было бы взять такого живым, да сдать нашим особистам.

— Опусти-ка нож, пацан, — холодно сказал я, показав соответствующий жест свободной рукой. — Опусти, пока я добрый. Может, живой останешься.

— Шурави, собака! — с отвращением произнес пацан.

— О, по-русски умеешь? Ну эт ты зря такой дерзкий.

— Я буду забирать твой голова! — Оскалился он, словно бешеный пес.

— Забиралка не отросла еще, — сказал я.