Онлайн-библиотека книг
Конечно не спустишь, — равнодушно ответил Харим и снова посмотрел на мельницу, где прятались шурави. — Поговорим об этом потом. А сейчас ты должен быть благодарен, что я не отправил тебя в штурм, как других славных воинов. Ты не достоин их доблести. И умер бы там как трус. Но пока ты живешь.
Кандагари сглотнул. Опасливо покосился на Харима.
— И что же ты теперь будешь делать? — спросил он. — Преимущества у нас теперь нет. Возможно, врагов теперь больше, чем нас.
— Но они этого не знают, — сказал Харим сурово, а потом закричал: — Русские! Я знаю, что вас мало! У вас мало автоматов и мало патронов! У вас нет гранат и лекарств! А у меня тут много людей! Но и много уже погибло! Больше я крови не хочу! Выдайте нам предательницу и нашего человека! Тогда мы просто уйдем! Вам необязательно умирать сегодня ночью!
Глава 16
— Повторяю еще раз! — кричал Харим.
Моджахеды притихли.
Харим внимательно следил за распахнутой дверью мельницы. Внутри горел робкий желтый свет керосиновой лампы.
Канадагари примостился рядом с Харимом. Вцепившись в свой автомат, он громко и немного нервно дышал.
Внезапно Харим увидел, как в проеме появился человек. Он, словно черная тень, выскочил сбоку и… показал им кулак в неприличном жесте.
Кандагари дернулся, вскинул автомат, прицелился, но шурави уже исчез.
А потом они услышали… хохот. Хрипловатый, но громкий смех советских солдат. Приглушенный, он тем не менее отчетливо доносился до ушей моджахедов, ждущих снаружи.
— Да они… Да они над нами потешаются! — разозлился Кандагари. — Эти псы дразнят нас!
Харим ему ничего не ответил. Только медленно засопел носом.
* * *В мельнице стало темно. Свет поблескивал только в закроме. Взяв керосинку, Бледнов ушел туда, чтобы осведомиться о состоянии Анахиты и остальных.
Муха и Волков, устало сидя у стен, обняв автоматы, громко смеялись. Их развеселила дерзкая выходка замкомвзвода, показавшего душманам кулак через локоть.
Я тем временем стащил Псалая с жерновов.
Душман рухнул, как полный картошки мешок. Он сдавленно, сквозь кляп, закашлялся.
Его глаза были красны от перца. Тряпка, которой ему заткнули рот, насквозь промокла от слез, соплей и слюней.
Я аккуратно развязал ее. Освободил ему рот.
Псалай немедленно раскашлялся, принялся отхаркиваться.
Муха, сторонясь едкого дыма, пригнувшись, подобрался ко мне.
— Ну, че он тут? — спросил Муха.
Псалай, казалось, был в полубессознательном состоянии.
