Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Наташа начала:

Заслушавшись, я с улыбкой подхватил:

Наташа при этом оторвалась от гор и изумленно посмотрела на меня. Ее большие глаза оказались такими чистыми, такими глубокими, что я подумал, вот-вот в них утону. Снова. Как тонул десятки и десятки раз в моей прошлой жизни.

— Тебе тоже нравится Лермонтов? — Тихонько спросила Наташа.

Признаюсь, всю жизнь я был равнодушен к стихам. Я, простой станичный парнишка касался их только в школе. И размышлять о красоте стихотворных форм, об изящности рифм, мне никогда не приходилось.

А вот Нашата всегда любила стихи. Особенно Лермонтова. Она часто читала их мне, когда мы гуляли, будучи молодыми. И потом, через много-много лет, чтобы успокоить меня в минуты, когда старые раны снова давали о себе знать. В такие моменты ее тихий бархатный голос и строки, что она читала, волновали мне душу. Доносили истинную красоту и суть чудесных стихов. Заставляли навсегда запечатлеть их в памяти.

— Пойдем, Наташ. Скоро начнет темнеть. Мне нужно вернуть тебя домой до наступления сумерек.

Неподалеку звучал неприятный визг ручных пил. Стук топоров. Это были танкисты, вырубавшие деревья себе на строительство окопов. Мы тихонько пробрались к могучему ореху, под которым жила Муська.

— Надеюсь, сюда не доберутся, — сказала Наташа, настороженно оглядываясь куда-то в сторону шумевших на вырубке солдат.

— Не должны, — ответил я, подсаживаясь к ореху, со стороны норки.

— Близко ты подошел, Саша, она не…

Наташа, уверенная, что лисица нам не покажется, вдруг удивленно замолчала, видя движение в норе.

Муська высунула остренькую, черноносую мордочку. Замерла принюхиваясь.

— Она уже привыкла к людям, — сказал я. — Знает, что если приходят они, то с ними всегда появляется и еда.

Я аккуратно скинул вещмешок, достал оттуда банку собачьих консервов, что на заставе парни добавляли в кашу нашим мохнатым погранцам. Взялся за штык-нож.

— Вот, — шепнула мне Наташа, протягивая свой складной ножик, — там есть открывалка.

Я принял ножик, и Наташа коснулась моей руки.

Вскрыв банку, я медленно поставил консервы в полуметре от норы. Сам отошел немного и уселся на землю прямо напротив норы.

— Что? Уже не боится? — Наташа подошла ко мне, опустилась рядом, на корточки.

Лиса пошевелила носом. Вылезла на полкорпуса и опасливо прислушалась.

— И правда… Не боится… — Прошептала Наташа.

Муська аккуратно вышла из норы, и Наташа снова шепнула:

— Угу, — кивнул я с улыбкой.