Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

— Чего случилось-то? — Спросил Уткин, стоявший рядом со мной, — в чем опять беда?

— Это Граница, — произнес Стас горько, — тут может случиться что угодно.

Я украдкой глянул на закрытые ворота заставы. Там, у распахнутой калитки, стояли Таран и дежурный по заставе. Перед ними эмоционально жестикулировал Наташин папа Владимир Ефимович. В проеме калитки я видел, как стоит за забором и светит фарами его многострадальный уазик.

Таран кратко кивнул. Что-то сказал Володе, а потом направился к строю.

— Ровняйсь! Смирно! — Крикнул тут же прапорщик Черепанов.

— Бойцы, у нас ЧП, — начал начзаставы, — группа геологов пропала на своем маршруте несколько часов назад. Будем собирать поисковую группу. Добровольцы?

Это очень душевные рассказы о нелегких буднях пограничников, но прежде всего о самих людях, которым выпала честь нести такую почетную и опасную службу. Рекомендую ознакомиться с «Дозорами», а еще надеюсь, что «Пограничнику» получится хоть на сотую долю приблизиться по душевности к этим чудесным произведениям.

— Предпочтительно второго года службы, — добавил Таран, оглядывая строй.

— Я! — крикнул я и вышел из строя.

Я хорошо знал Владимира Ефимовича. Когда мы с Наташей были вместе, еще по молодости, не раз и не два помогали мы с Владимиром друг другу. Выручали один другого в житейских невзгодах и проблемах. Что Володя ко мне, что я к Володе — всегда относились отзывчиво. Особенно в девяностых, когда всем стало ой как несладко жить.

Я помню, каким непростым, характерным человеком я был по молодости.

Однако Владимир Ефимович всегда мог расположить меня к себе. Его простой, добрый нрав и позитивное отношение к жизни, хоть и казались мне поначалу смешными, но стоило мне пообщаться с ним минут пять, как я чудесным образом и сам проникался этим его настроением.

Пусть, в моей новой жизни он и не успел еще сделать мне тех добрых дел, которыми отличился в прошлом, я все равно был ему душевно благодарен.

После моего ответа, Таран глянул на меня очень внимательно. Мне показалось, сейчас он возразит, что я «молодой», первого года службы. Что не пустит в группу. Однако старший лейтенант промолчал.

Если до меня, еще немного сонные солдаты колебались, как же им поступить, то после, тоже стали вызываться.

— Я! — Сказал Стас, стоящий за моей спиной.

К нему присоединился и Семипалов.