Пограничник. Том 2: Смертельный дозор

Тогда мы двинулись вдоль черной изгороди лесной опушки.

Владимир Ефимыч единственный из геологов остался с нарядом. Он отказывался возвращаться, пока не найдет дочь, и погранцы относились к его порыву с пониманием.

Хотя Иванов и порядком вымотался, он все равно не прекращал бежать. Через усталость, через боль, шел за Пальмой, взявшей след.

Я подозревал, почему Нарвы взял именно меня, и очень скоро мои догадки подтвердились. Более того, каюсь, во многом я понимал, как Нарыв себя поведет и ожидал, что он возьмет меня, чтобы поговорить о нашей с ним перепалке.

— Владимир Ефимыч, побудьте здесь, — сказал он, притормаживая Пальму. — Мне нужно Сашу на два слова.

Нарыв глянул на меня.

— Отойдем? Перетереть надо.

— Слава, не пори горячку. Отпусти собаку по следу, — ответил я спокойно. — Когда вернемся — хоть трижды перетрем. Хоть наедине, хоть при свидетелях. Но сейчас у нас дело поважнее есть.

— Селихов, ты обурел! — Крикнул тут же Нарыв, — ты кем меня перед мужиками выставил⁈

— Слышал мудрость? — хмыкнул я.

Нарыв от такой моей реакции аж удивился. Выдал:

— Мудрость. Дочь нужно ругать наедине. Сына — при свидетелях. Попробуй при случае. С солдатами тоже работает. А теперь не держи собаку. Пусть ищет.

Удивленный Нарыв только рот открыл. Глянул на Иванова. Геолог, тяжело дышавший, нашел силы, чтобы ухмыльнуться моим словам и сказать:

— Товарищ сержант, послушайте рядового Селихова, пожалуйста. Давайте искать.

Желтоватое в отблеске фонаря лицо Нарыва потемнело от злости. Сержант хмуро скомандовал Пальме искать, и собака снова повела нас по следу.

Метров пятьсот спустя, Пальма заволновалась, побежала быстрее, залаяла. Мы тоже, даже Иванов — все ускорили шаг.

Впереди за низкорослой стеной можжевельника, страшно шумело. Рык, лай, возня звучали где-то там, в зарослях.

— Шакалы! — Испугался Иванов и стал отчаянно звать: — Наташа!

— Тихо! — Борясь с дыханием, крикнул Нарыв прямо на бегу, — тут шастают нарушители! Так вы демаскируете наряд!

— Наташа! — Будто бы и не услышал его Иванов.

Пальма шмыгнула между плотными кустами. Мы грудью налетели на них и стали продираться вперед. Шум от звериной драки все возрастал.

Пройдя ограду кустарника, я нахмурился, когда, наконец, увидел источник этого шума. Большая собака дралась с несколькими шакалами разом. Все они сбились в клубок и катались по земле, под большим деревом. При этом чудовищно рычали, лаяли и визжали.