"
"— При всем уважении, специальный агент Стоун, — начал он низковатым басом, — мне поручено защищать вас. Неизвестно, что в голове у этих дикарей.
Он вытянул шею и привстал, чтобы посмотреть в лобовое. Добавил:
— Они встречают нас вооруженными до зубов.
«Черножопый тупица», — подумал Стоун.
— Вот именно, сержант, — очень вежливо проговорил Уильям, — неизвестно что в голове у повстанцев. Любой жест, любое неверное движение они могут воспринять, как оскорбление или угрозу.
— Именно на этот случай им и стоит показать силу, — не согласился сержант.
Стоун вздохнул.
— Нас пятеро. Их — несколько десятков. Как думаете, как быстро нам отрежут головы, если что-то пойдет не так? Не знаю, как вам, а мне моя голова дорога.
— Сэр, я… — Начал было сержант, но Стоун его перебил.
— Сержант Линкольн, прошу вас, останьтесь в машине. У меня большой опыт общения с аборигенами. Позвольте мне в этот раз сделать все самому.
— Мне приказано…
— Так будет лучше. Или вы забыли, как в прошлый раз, у караван-сарая, ситуация была близка к тому, чтобы накалиться? Просто доверьтесь мне.
Сержант переглянулся с капралом О’Конеллом, но все же сурово кивнул.
Стоун вышел из машины, одернул кожаную куртку и вынул из кармана солнцезащитные очки. Надел. А потом отправился к лагерю людей Юсуфзы.
Простые платки и шатры хлопали на высокогорном, прохладном ветру своей тканью. Где-то мерзко орал ишак.
Не успел Стоун приблизиться, как ветер донес до него мерзкий запах лошадиного навоза и немытых тел. Он удержался от того, чтобы поморщиться и улыбнулся.
— Фазир, дружище! Как твои дела? Как поживаешь?
Полноватый старик поправил маленькие очочки. Он ждал Стоуна в окружении нескольких пестро одетых моджахедов. Вооруженные советскими автоматами, гранатами и ножами, они носили свое оружие напоказ, словно индейцы.
Стоун заметил, что один из них, круглолицый, с длинной, но редкой светло-русой бородкой, странно отличался от других.
Сообразительный Стоун прекрасно разбирался в народностях, населявших Афганистан, и видел, что этот странный мужчина не принадлежал ни к одной из них.
Он быстро догадался, в чем дело: лицо мужчины, несмотря на бороду, имело явные славянские черты.
«Перебежчик, — подумал он. — Советский солдат, которого под страхом смерти заставили принять ислам».
— Мы вас не ждали сегодня, господин Стоун, — проговорил Фазир на ломаном английском.
— Ну вы же меня знаете, — рассмеялся Стоун добродушно, — такая уж у меня манера: появляться, когда не ждут.
