— Узнаю, кто это сделал, — орал Таран перед строем, — лично все зубы повыбиваю!
На поиски Булата пришлось взять двух служебно-разыскных «голубков». Собрали группу из семи конных. Возглавил их сам Таран.
Группа ушла рано утром и вернулась только часам к трем дня. Вернулась без Булата.
Не успел Таран слезть с лошади, как тут же построил всех свободных пограничников.
— Значит так, залетчики, — пошел он перед строем, под тревожным взглядом старшины Черепанова, — я не знаю, кто, и на кой черт совершил эту диверсию, но предупреждаю: признавайтесь сейчас.
Тогда учесть ваша будет не такой суровой, как если сразу пустим все по официальной линии. Итак, я спрашиваю: кто?
В рядах погранцов стояла гробовая тишина. Строй так и остался стоять по команде «смирно». Никто не горел желанием сознаваться."
"Конечно же, большинство ребят не знало, кто напакостил. Я тоже не знал. По всей видимости, произошел инцидент ночью, после отбоя, когда вернувшиеся дневные наряды и свободные бойцы уже спали. Ночные же, давно были на границе.
— Значит, нету среди вас виноватых, так? — Строго продолжал Таран, — все вы тут безгрешные ангелочки, а собаки у нас сами научились вольеры открывать?
Шеф застыл перед строем, гневно надул ноздри и повел по нам жёстким взглядом.
— Лады. Значит, по-хорошему не хотите.
Тогда Таран заставил всех облачиться в ОЗК и в полной боевой выкладке, вывел личный состав за ворота заставы.
— Кто, сука, все это учидил? — Ругался тихо ефрейтор Стасик, поправляя неудобные резиновые варежки, — кто додумался?
— Не сознается, узнаем сами, — мрачно заявил сержант Мартынов, предвкушая «Веселье».
— Застава, газы! — Заорал Таран, — бегом марш!
Мы помчались вверх по пригорку, к укрепрайону, одновременно натягивая противогазы ПМГ-2. Добежав, принялись занимать высоты. Как только расположились в окопе, Таран сорвал нас обратно вниз, к заставе. Там приказал строиться у забора, а после снова в укреп.
Так старлей гонял нас около сорока минут. А дальше было еще веселее.
— Бегом марш! — Крикнул он в очередной раз и вдруг добавил: — Застава, песню запе-вай!
Пограничники бежали и искренне завидовали тем, кто ушел нынче в дневной наряд.
А еще пели. Пели «Прощание словянки», и «Священная война»; «У солдата выходной» и, конечно, «А на плечах у нас зеленые погоны».
Правда, приглушенное противогазами пение больше походило на стоны и хрипы душевнобольных. Начотряда не оценил бы такого исполнения.
Я бежал вместе со всеми и пел. ХБ пропиталось потом под плащом ОЗК.
