В проеме двери, опираясь на костыль, стоял Нарыв.
Глава 26
— Виноват, товарищ старший лейтенант, помешал? — Спросил Нарыв с несмелой улыбкой.
Нарыв исхудал. На его лице обострились скулы и подбородок. Глаза, казалось, от этого стали больше. Пограничная форма сидела на нем несколько мешковато, китель топорщился юбкой из-под пояса.
Строев, замолчавший на мгновение, подошел к сержанту. Тот протянул политруку руку, чтобы поздороваться. Строев вместо этого, вцепился Нарыву в ладонь.
— Здорова, Славик, — сказал он, а потом крепко обнял Нарыва.
Видя это, остальные солдаты повскакивали со своих мест, кинулись к сержанту. Стали весело его приветствовать, кто-то тоже обнимал, кто-то энергично пожимал руку. Потом пограничники принялись расспрашивать не выздоравливающего еще сержанта о том, как его дела, как здоровье.
Я встал, оперся о парту и скрестил руки на груди. С по офицерски довольной улыбкой стал наблюдать, как ребята радуются сержанту, за которого переживали все это время.
— Да еще лечусь, — сказал Нарыв, неловко притаптывая здоровой ногой, чтобы удержать равновесие, — отпустили к вам на чуть-чуть.
Теперь только ждать, комиссуют ли.
Все это время Нарыв несмело поглядывал на меня и будто бы не решался подойти. Прятал взгляд, если мы пересекались.
— У Анатолий Сергеича был? — Спросил Строев.
— Только от него.
— Посидишь с парнями? Послушаешь политинформацию?
— А как же? — Разулыбался Нарыв.
Казалось мне, что Слава Нарыв меня сторонился. Будто бы хотел он что-то сказать, но не решался.
Выразилось это в том, что хоть и были рядом со мной и Стасом свободные места, Нарыв нарочито сел подальше. Однако пока Строев продолжал повторять с бойцами правила безопасности при работе с сигнальным пистолетом, я то и дело чувствовал на себе взгляд сержанта.
Я не ошибся в своих выводах, потому как не прошло и двух часов, как Нарыв все же подошел.
— Место, Булат, — сказал я, держа большого пса на столбике для чистки.
Булат стал на него передними лапами, вытянулся. Я начищал его шкуру щеткой.
Пес от удовольствия вывалил язык, быстро-быстро дышал, рассматривая, как парни маячат у котельной, растапливая баню.
Нарыв неловко подошел ко мне. Двигался он тяжело: подволакивал ногу и сильно опирался на костыль.
Сержант остановился в нескольких метрах от Булата, с сомнением и тревогой посмотрел на пса, который, казалось, его совершенно не замечал.
— Не бойся, Славик, — сказал я, продолжая аккуратно работать щеткой, — он на людей уже не рычит.
