— Тихо! — Резко бросила Наташа, — слышите?
Тем временем слух снова пронзил протяжный вой шакала.
— Совсем близко воют, — испуганно прошептала она.
* * *После отбоя заставу подняли по тревоге. Всех свободных от нарядов пограничников выстроили перед расположением.
— Чего случилось-то? — Спросил Уткин, стоявший рядом со мной, — в чем опять беда?
— Это Граница, — произнес Стас горько, — тут может случиться что угодно.
Я украдкой глянул на закрытые ворота заставы. Там, у распахнутой калитки, стояли Таран и дежурный по заставе.
Перед ними эмоционально жестикулировал Наташин папа Владимир Ефимович. В проеме калитки я видел, как стоит за забором и светит фарами его многострадальный уазик.
Таран кратко кивнул. Что-то сказал Володе, а потом направился к строю.
— Ровняйсь! Смирно! — Крикнул тут же прапорщик Черепанов.
— Бойцы, у нас ЧП, — начал начзаставы, — группа геологов пропала на своем маршруте несколько часов назад. Будем собирать поисковую группу.
Добровольцы?
*Примечание автора: Сцена с прокаженным является отсылкой к рассказу «Испытание» из сборника рассказов 1965 года «Дозоры слушают тишину» Сергея Мартьянова. Этот рассказ в свое время произвел на меня серьезное впечатление. Сборник в целом послужил одним из источников вдохновения перед написанием «Пограничника».
Это очень душевные рассказы о нелегких буднях пограничников, но прежде всего о самих людях, которым выпала честь нести такую почетную и опасную службу.
Рекомендую ознакомиться с «Дозорами», а еще надеюсь, что «Пограничнику» получится хоть на сотую долю приблизиться по душевности к этим чудесным произведениям.
Глава 8
— Предпочтительно второго года службы, — добавил Таран, оглядывая строй.
— Я! — крикнул я и вышел из строя."
"Я хорошо знал Владимира Ефимовича. Когда мы с Наташей были вместе, еще по молодости, не раз и не два помогали мы с Владимиром друг другу. Выручали один другого в житейских невзгодах и проблемах.
Что Володя ко мне, что я к Володе — всегда относились отзывчиво. Особенно в девяностых, когда всем стало ой как несладко жить.
Я помню, каким непростым, характерным человеком я был по молодости. Тут много что сыграло: и смерть брата, и война, и опасная служба. И проблемы, которые начались в жизни и в стране с развалом союза.
Однако Владимир Ефимович всегда мог расположить меня к себе.
