— Она, скорее всего, возьмет шакалий след, — сказал я, освещая висевший на дереве подсумок своим фонарем, — может повести нас совсем не туда, куда надо.
Нарыв задумался. Вздохнул.
— Владимир Ефимович, у вас точно нету при себе ничего из Наташиных вещей? — спросил он.
Наряд и все геологи собрались под ивой. Действовать надо было быстро, но я понимал, что происходит заминка. А каждая минута у нас на вес золота. Нужно решать эту проблему немедленно.
— Ну… Платок есть, — неуверенно сказал геолог и достал тот самый белый платочек, которым утирал лоб, — Наташин это.
Но я с собой давно ношу.
— Попытка не пытка, — вздохнул Нарыв, — давайте его сюда.
— На, подержи-ка, — сказал я Стасу и протянул ему фонарь.
— А ты чего задумал, Саша?
— Полезу наверх, — ответил я, снимая автомат, вещмешок и подсумок с патронами, — попробую руками достать.
— Э! Селихов, отставить! — Вмешался Нарыв, — я ж сказал, никто никуда лезть не будет! Ива высокая! Подсумок весить хрен знает где. Если ты упадешь-расшибешься, больше проблем будет! Мы возьмем след иначе!
— Не возьмете, — настоял я, — укладывая все свое добро под деревом.
— Вот! Платок! — Нарыв потрусил кулаком, с зажатым в нем платком.
— Попробуй поставить собаку на след, Слава. Но думаю, с этим у тебя не выйдет.
— Ты все равно никуда не полезешь, Селихов! Я запрещаю!
— А может, на тропе остались какие-нибудь вещи гражданки Ивановой? — Скромно спросил Малюга.
— Да нету там ее вещей, — пожал плечами Дениска, — Она шла налегке, с подсумком.
Там только наши с Григорием Петровичем рюкзаки да ружье.
— Которое бы очень пригодилось, не забудь кое-кто патроны, — добавил бородатый геолог язвительно.
— Ты свети-свети, — сказал я Стасу, который, под напором Нарыва хотел было уже убрать свет со ствола дерева.
— Ну Селихов… — Прошипел Нарыв злобно, давая Пальме нюхать платок. — Я про тебя доложу начзаставы. Доложу, за неподчинение приказу!
— А может, пусть лезет? — Буркнул Малюга."
"— Гена, — выдохнул Нарыв, — начерта рисковать, когда у нас есть, чем поставить собаку на след? Он просто красуется! Вот и все!
Я глянул на Нарыва.
Проговорил холодно:
— Пусть нюхает. Но результата это не даст. А вон то, — я кивнул на подсумок, — даст. Выход очевиден.
Пальма, тем временем, торопливо зарылась носом в платок, гавкнула.
— Ну вот! Я же сказал! — Торжествующе провозгласил нарыв, — Собака…
Сержант осекся, потому что Пальма тотчас же ринулась к Иванову.
