Только редкие потоки особо жидкой грязи водопадами устремлялись в пропасть. Путь нам отрезала большая, ощетинившаяся переломанными стволами деревьев каша из земли и камней.
— Плохо дело, — пробурчал Алим, наблюдая за всем этим. — Что будем делать?
— Аллах-Дад… Не должен… Уйти… — Хрипло дыша, сказал Сорокин."
"— Он не уйдет, — ответил я, поправляя автомат на плече. — Духи в нашем тылу. Тут их проще будет накрыть. Путь им один — к вершинам Бидо. Там они постараются пройти под ними, спуститься по перевалу и уйти за Пяндж через участок соседней заставы.
Таран тоже понимает это, и наверняка сообщил обстановку нашим соседям. Там их уже будут ждать.
— Это да, — покивал Алим. — На наш участок они тоже не пойдут. Шамабад на ушах стоит. Их не пропустят.
— Они никуда не денутся.
— Аллах-Дад не должен уйти… — Сорокин медленно поднялся, — не должен уйти от меня. Нам следует продолжать погоню. Ясно вам?
— С одним сапогом вы далеко не уйдете, — ответил я холодно, взглядом указывая ему на ноги, — Боевики в ловушке.
Их задержат и так и так. Сейчас наша группа разделилась. Нас мало, и я не вижу смысла рисковать жизнями людей, чтобы бросаться в самоубийственную погоню.
— Поисковой группой командую я, ефрейтор Селихов, — мрачно заглянул мне в глаза Сорокин, — и я приказываю вам продолжать преследование.
— Поисковой группой командует старший сержант Мартынов, товарищ капитан. А он, оценив обстановку, пришел бы точно к тем же выводам, что и я.
— Мы можем столкнуться с духами случайно, — заметил Алим.
— Сейчас путь наш проляжет по тому же маршруту, каким идут они. Но тревожная группа будет тут только минут через сорок. А парни, что остались у «Волчьего Камня», смогут добраться до нас лишь в обход, через заставу.
— Можем и столкнуться, — согласился я. — Тогда, соблюдая скрытность, станем наблюдать за духами не выдавая своих позиций. Постараемся дождаться тревожки и присоединиться к нашим. Алим, ты понимаешь, что бандитам некуда деваться. Они в нашем тылу.
Задумавшись на мгновение, благоразумный Алим покивал.
— Я не ослышался, Селихов? — Мрачно спросил Сорокин, — вы отказываетесь исполнять приказ?..
— При всем уважении. Ваш приказ я нахожу бессмысленным, товарищ Капитан.
Сорокин нахмурился. Раздул ноздри своего ровного носа от возмущения. Глянул на меня волком.
— Вы пойдете под трибунал, Селихов, — процедил он сквозь зубы. — Пройдете, потому что отказываетесь выполнять свой долг.
Я смотрел Сорокину в глаза, не отводя взгляда.
