И когда мы попросим, поможете с расследованием, о котором я вам говорил.
Таран с сомнением поджал губы. Задумчиво опустил взгляд.
— О какой помощи речь, товарищ капитан? — Спросил он после недолгих раздумий.
— Об этом я не могу сейчас сказать, — выдал вдруг особист.
Таран нахмурился. Нарыв принялся непонимающе водить взглядом от шефа к особисту и назад. Я заговорил:
— Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться к капитану Шарипову.
— Разрешаю, — явно еще больше задумавшись над неожиданным заявлением Шарипова, протянул Таран.
— Товарищ капитан, правильно ли я понимаю, — начал я, — что вы хотите, чтобы мы согласились, сами не знаем на что, в обмен на то, что вы не станете вести дело товарища старшего сержанта Нарыва в сторону уголовной статьи?"
"— Правильно, — кивнул Шарипов.
— Если мы согласимся, о каком дисциплинарном взыскании для товарища Нарыва можно вести речь?
— Если товарищ Нарыв, к завершению расследования, все еще будет на срочной службе, полагаю, речь пойдет об отстранении от должности с разжалованием в рядовые.
Если он все же решится на сверхсрочную службу — увольнение в запас.
Когда Нарыв услышал слова особиста, взгляд его сделался каким-то отсутствующим, словно бы стеклянным. Дрожащей рукой он убрал повлажневшую от испарины челку со лба.
— В противном случае — уголовный срок, — пожал плечами Шарипов.
— Потребуется ли участие личного состава заставы в вашем расследовании? — Спросил я.
Этот вопрос явно застал Шарипова врасплох. Я понял это по колкому взгляду, которым наградил меня особист.
Признаюсь, я думал, Шарипов откажется отвечать на него. Однако, к моему удивлению, Шарипов бросил:
— Да.
Прекрасно. Он пошел на риск.
Шарипов, видимо, понимал, что если он попросит помощи у заставы в своем странном «расследовании», то для Тарана, да и для всех нас, это будет аргументом против. Тем не менее особист рискнул.
У меня были мысли, почему Шарипов решился пойти на риск: он не надеялся получить помощи от наших соседей — соседних с Шамабадом застав.
Пусть особист и считал, что у него есть рычаг давления, но раз уж пошел на то, чтобы раскрыть некоторые детали плана, сам не был уверен в своем преимуществе. Не был уверен, что Таран сам согласится рискнуть. Возможно, даже предполагал, что шеф поступится Нарывом, чтобы не втягивать заставу в дела особого отдела. А риск, совершенно точно, в этом деле предполагался. И немалый.
Тогда я понял: мы можем поторговаться с особистом. И главное — не продешевить.
