К слову, их ребята тоже участвовали в задержании. Они, мало того что перекрыли участок, через который намеревались уйти духи, так еще и выслали к нам парней из стрелкового отделения разведвзвода одной из застав СБО «Новобад». Отделение, как я понял, временно находилось у Йохчи-Пунь и выдвинулось к нам на помощь, когда на той заставе узнали о прорыве в тыл.
— На вот. Воды хочешь? — Спросил Стас, присаживаясь рядом и передавая мне фляжку.
— Не окажусь.
— А ты красавец, — хмыкнул он. — Хорошо придумал.
— М-м-м? — Отпив из фляжки, глянул я на Стаса вопросительно.
— Я про часы. Наша поисковая группа набрела на Алима с Сорокиным. Особиста отправили на заставу в сопровождении Сагдиева. А Алим с нами пошел. Рассказал, что ты ему часы дал. Радар по ним очень быстро взял след.
Я глянул на Алима. Тот шел к нам от плененных духов. Шагал он устало, тяжело. Нес автомат так, будто он весил целый центнер. Потом подсел рядом.
— Потом мы наткнулись на твой ремень, — добавил Стас.
— А на портянку? — Улыбнулся я.
— И на портянку. Если б не ты, мы б так быстро духов не вычислили. Короче, удивил, — вдруг Стас стал задумчивым и грустным. — Особенно тем, что за своих решил там остаться, с духами. Я бы, честно, не знаю, как себя повел в такой беде.
— Будем надеяться, что ни ты, ни я, в такой беде больше не окажемся.
— И ты в это веришь? — Хмыкнул Стас.
Я ответил ему только улыбкой. Потом обратился к Канджиеву:
— Ну как ты, Алим?
Он снял шапку, утрер поблескивавший лоб.
— Если честно, думал мне сегодня ночью умирать.
Думал, именно это Граница мне предвещает, — сказал он как-то даже буднично.
— Может, она тебя предупреждала о другом? — Улыбнулся я.
— Может… Да только…
Мы со Стасом молчали. Алим тоже замолчал. Через пару мгновений добавил, странно ухмыльнувшись:
— Думал я всегда, что не дамся врагу в плен. Если уж что…
Он вынул из-за уха шапки патрон. Продолжил:
— Вот, всегда ношу с собой. Думал, если уж прижмут, буду его заряжать, что б для себя… А сегодня понял, что иногда и не угадаешь, как все получится.
Что могут схватить, а до своего патрона так и не добравшись.
— Рано ты, Алим, помирать собрался, — ухмыльнулся Стас.
— Я б сказал иначе, — вклинился я, — поздно.
Алим глянул на меня как-то удивленно. Потом уголки его пухловатых губ поползли вдруг вверх. Канджиев рассмеялся. Смех этот робко подхватил и Стасик. Я ухмыльнулся.
— Бойцы! — Внезапно раздался грозный командирский голос.
Мы втроем тут же встали, вытянулись по струнке.
