Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

— Пастушья стоянка старого Мирана, — пожал плечами Фарух.

— Что? — Удивился Ясир, — Мирина? А где же он сам⁈ Нужно кого-то позвать! Сказать, что у него дома пожар!

— Думаю, для этого уже поздно, — ухмыльнулся Фарух.

И правда, было поздно. Небольшой дом, напоминавший больше шалаш, где жил наемный пастух Миран, был полностью объят пламенем. Отсюда огонь казался совсем крошечным, не больше огонька лучины, но черный дым от него тянулся высоко, почти к самому солнцу.

Как такое могло случиться?

Ясир знал этого старика чуть не с рождения.

Ясир часто оставался у старика, слушая, вместе с другими ребятишками, удивительные истории о далеких странах, которые рассказывал им Миран.

Злоба вдруг переполнила душу Ясира.

«Это шурави… Наверняка шурави сожгли его дом, — подумал он, — чем им помешал старик? Чем он мог им угрожать⁈ Нет… Шурави сделали это, чтобы мы боялись.

— Я пойду с тобой, — проговорил Ясир холодно, — пойду с тобой в горы, Фарух.

— Правда? — Фарух изобразил удивление. — Ты хочешь пойти на службу к Камран-Хану?

Фарух расплылся в улыбке.

— Я горд за тебя, Ясир. Возможно, с тобой не все еще потеряно. Возможно, мы оба станем знатными воинами, — Фарух заговорщически понизил голос, положил руку на плечо другу, — но ты должен знать, что Камран-Хан не берет к себе кого попало. Право стать его моджахеддин нужно заслужить.

— И как его заслужил ты? — Не сразу спросил Ясир.

Фарух кивнул вдаль, на горящий домик старика Мирана.

— Старый пес оказался предателем. Я был у него, когда колонна шурави шла на восток. Дед подсказал им дорогу к ближайшему колодцу. Я рассказал об этом Камран-Хану, и сегодня его люди прикончили эту собаку и сожгли его дом.

Ясир в изумлении уставился на Фаруха. Даже открыл рот, не зная, что сказать.

— Это война, Ясир, — проговорил Фарух холодно, — либо ты убиваешь шурави, либо гибнешь сам.

Фарух замолчал, взгляд его потяжелел.

— А ты, Ясир… Ты это понимаешь?

— Застава, равняйсь! Смирно! — Скомандовал Таран, когда начал очередной боевой расчет.

Начальник заставы привычным делом вытянулся перед строем пограничников. По правую его руку стояли Пуганьков и Черепанов. По левую выстроился «Каскад».