Пограничник. Том 5: Охота на "Черный аист"

А я пока что не могу тебе довериться. С моей точки зрения, ты слишком непредсказуемый человек.

— Вам нужен результат? Или закадычный товарищ-собутыльник, с которым можно поговорить на задушевные и очень доверительные темы? — Ухмыльнулся я.

— Селихов… — Мрачно покачал головой Шарипов.

Тем не менее я вопросительно глянул на особиста, давая ему понять, что все же жду ответа на вопрос.

Шарипов снова, но теперь очень вымученно выдохнул.

— Мне нужно знать, что ты не подведешь, Саша.

— Я когда-нибудь подводил? — Бросил я посерьезнев.

Шарипов молчал. Всмотревшись мне в лицо, не отрывал своих темно-ореховых глаз.

— Подводил, товарищ капитан?

Особист так и не ответил. Вздернув подбородок, он пошел к калитке.

— Бывайте, товарищ сержант, — вместо этого бросил Шарипов.

— И вам не хворать, товарищ капитан.

Когда я направился к зданию заставы, но сходнях меня встретил Таран, вышедший покурить. У начзаставы было мрачное выражение лица. Взгляд его скакнул с меня на скрывающегося за калиткой Шарипова и снова на меня.

— Я видел, что он говорил с тобой, Саша, — сказал Таран.

— Так, между прочим, — Таран достал сигарету без фильтра, дунул в нее и сунул в губы. — Огонька у тебя нету, Саш? А… Ты ж не куришь. Постоянно забываю…

Таран вздохнул. Глаза его сделались какими-то усталыми. Он спросил:

— О чем вы говорили?

Я обернулся туда, где полминуты назад шел Шарипов, потом снова глянул на начальника. Проговорил:

— Он мне не доверяет, товарищ старший лейтенант. Не верит, и сам не знает, почему.

Шагая к машине, Шарипов напряженно думал.

«М-да… Селихов был очень несговорчивым и вертким. Просто так из него ничего не вытянуть. Слишком уж хитер», — подумалось Хакиму.

Тем не менее чуйка подсказывала офицеру особого отдела, что Хаким прав. Что Селихов пытается от него что-то утаить.

Будь у особиста какие-нибудь рычаги давления на сержанта, он может быть, и добился бы большего. Да вот только рычага не было. И Шарипов понимал, что получить его, этот рычаг, просто так, не заимев Селихова себе во враги, он не может.

Но почему же тогда так выла его внутренняя сирена? Почему же не давала ему покоя? Не давала принять то, что с легкостью принимают другие. Что Селихов — просто отважный боец. Точка.

Вот только брат его, Павел, не отличался теми же качествами. Он был хорошим солдатом. Но обычным.