Онлайн-библиотека книг
Вся группа из восьми, включая Нафтали, моджахедов, лежала на земле. Большинство из них были уже мертвы. Умерли мгновенно от двух прозвучавших взрывов. Остальные слабо шевелились, звали напомощь.
Нафтали не шевелился. Он понимал, что у него были силы, чтобы подняться. Чтобы встать и… Что тогда? Бежать? Отходить? Он не знал.
Первый раз в жизни, шок от такого стремительного поражения сковал его волю. С таким чувством командир «Чохатлора» еще не сталкивался. И как и любое животное, первый раз столкнувшееся с новыми обстоятельствами, он впал в ступор.
Даже когда отряд советских солдат стал выползать из своих укрытий где-то в камнях, ступор не отступил.
Нафтали видел темную, стройную фигуру, спустившуюся по левой стене скалы и спрыгнувшую на тропу, прямо к лежащим там «Аистам».
«А где остальные?» — Промелькнуло в голове вожака «Черных Аистов»."
"Тень опустилась к одному из еще живых моджахеддин, отобрала и отбросила автомат, которым тот неуклюже пытался воспользоваться. А потом Нафтали отчетливо услышал, как нож зашелестел в ножнах.
Расстояние до шурави было приличным, не меньше десяти метров. Нафтали знал, что не мог бы услышать звука вынимаемого ножа. Не мог, но услышал.
Шурави был один. Он опустился к душману и добил его ножом. Потом встал, медленно переступая погибших, опустился к другому раненному. Убил и его.
Нафтали поразило, как Шурави делал это. Он убивал совершенно непривычным для командира «Аистов» образом. Нет, движения его были четкими и быстрыми, как того и требовалось.
— Стой! Стой! — Внезапно Нафтали услышал изломанный болью, хриплый голос одного из своих людей.
Он узнал этот голос. Кричал воин по имени Садо. Он был хорошим моджахедом. Убил много шурави. А еще немного говорил на русском языке. Откуда он знал язык врагов, Нафтали не знал. Да и никогда не интересовался этим. До сегодняшнего дня, это умение его «Аиста», казалось, Нафтали совершенно бесполезным.
— Стой! Ты… Я… — Захлебывался Садо, — не надо убивать…
— Ты и так уже умрешь, — раздался в ночи тихий голос шурави.
Голос был моложавым, но тон его оказался холодным. Таким, каким обычно не говорят молодые, полные огня в душе мужчины.
