Я провел Хана на несколько шагов вперед и тоже замер. Обернулся.
—Малик будет мстить, — проговорила Мариам тихим, дрожащим голосом.
—Будет, — без обиняков сказал я.
Внезапно девушка спрятала лицо в ладони, а потом опустилась. Села на землю. И заплакала.
Я вздохнул. Завалил Хана на землю. Приказал ему лечь и не двигаться.
—Ты у меня на мушке, сукин сын, — проговорил я, опустившись к нему.
Хан не издал ни звука. Он просто лежал на спине, совершенно дезориентированный. Казавшийся беспомощным. Но я понимал — с ним нужно держать ухо востро.
Я медленно пошел к Мариам. Застыв рядом, тронул ее за плечо. Девушка подняла на меня заплаканные глаза.
—Это все из-за меня… — проговорила она, всхлипнув. — Если бы я не решила тогда вернуться в дом, тебе бы не пришлось стрелять, Саша. Тебе бы…
—Ты не виновата, — покачал я головой и присел рядом. — Никто не виноват. Идет война. Некоторые, например такие, как этот Малик, пользуются войной. Пользуются, чтобы набить свой карман. То, что произошло сегодня, было лишь вопросом времени.
—Ч-что? — пискнула девушка.
—Люди уже были озлоблены на вашего старосту. Уже носили в себе обиду на него. Они устали. Именно поэтому так легко было разжечь этот огонь.
Мариам сглотнула. Шмыгнула носом. Ее глаза были красны от слез.
—Пусть Малик и негодяй, — продолжил я, — но негодяй мудрый. Он прекрасно понимал, к чему идет дело. Прекрасно понимал настроения в кишлаке.
Девушка по-прежнему смотрела на меня непонимающим взглядом.
—Искра, о которой он говорил, когда пришел к твоему отцу в первый раз.
Помнишь?
—П-помню… — Мариам кивнула. — Но теперь… Теперь в кишлак придут бандиты. Придут, чтобы…
—Да. Придут, — я кивнул. Потом глянул на Хана.
Тарик медленно шевелился, но встать не пытался. Только поудобнее улегся на острых камнях у тропы."
"—Но я не дам ни тебя, ни твоих близких в обиду, Мариам, — сказал я решительно. — Обещаю!
Девушка расширила глаза от удивления.
—Но как же… Тебе же нужно идти к себе! Тебе нужно пересечь границу! Как же твой пленник?!
Я поднялся.
—Сколько отсюда до Пянджа?
—Несколько часов пути, — ответила Мариам, уставившись на меня непонимающим взглядом.
—Он будет мстить не вам, Мариам, — сказал я немного погодя. — Малик понимает, что в кишлаке он больше никто. Старейшина уже давно растерял всякое уважение к себе. Но сейчас, сегодня, он растерял и свой авторитет. Люди увидели, кто он такой на самом деле. Что он трусливый и подлый. Что они могут выгнать старика вон, если захотят.
Мариам задумалась.
