Тогда придется вести огонь с колена, а дальше и вовсе стоя, чтобы я мог достать их.
Следующим выстрелом я снес из седла духа, вооруженного АК. Я специально выцеливал тех, у кого было автоматическое оружие. И когда я стал заряжать новый патрон, таких врагов уже не осталось. Остальные неловко пытались прямо на скаку вести огонь из разномастных винтовок. Кто-то схватился за пистолет.
Я выстрелил снова, но промазал. Принялся быстро перезаряжать винтовку. А вот следующим выстрелом я уже сбрил духа, что схватился за наган.
Их осталось пятеро. И теперь они подошли слишком близко.
— Ну лады, — стиснул я зубы, — тогда давай играть по-серьезному.
Я взял патрон с платка, что дала мне Мариам, и быстро загнал его в патронник. Еще два сунул в зубы. А потом встал на колено.
Духи к этому времени уже были у подножья холма.
Тогда я выстрелил в ближайшего. Выстрелил быстро, почти не целясь. И попал. Я видел, как папаха слетела с головы душмана. Видел, как вслед за ней мощная пуля вскрыла череп врага, словно консервную банку.
Душман откинулся на круп лошади, а та, почувствовав, что ездок мертв, немедленно завернула книзу. Очень ей не хотелось бежать вверх по холму.
Я пригнулся, загоняя в казенник новый патрон.
Духи уже поняли, где я. Что ж. Стоит признать — они оказались гораздо более стойкими ребятами, чем я думал. Но по-прежнему весьма неумелыми стрелками.
Мне даже не пришлось залегать. Редкие пули ложились невпопад — слишком далеко от меня. Другие свистели очень высоко над головой.
Мда. На скаку метко не постреляешь.
Четверка поднималась все выше. Уже какие-то восемьдесят или семьдесят метров отделяли их от меня.
Тогда я решился на по-настоящему отчаянный шаг. Я встал в полный рост.
Я прицелился. Увидел, как и духи тоже почти разом вскинули свои винтовки. Но я выстрелил быстрее. И снова попал.
Широкогрудый конь того душмана, что поднимался первым, встал на дыбы, когда пуля угодила ему в шею. Следующий за ним не успел затормозить и на полном скаку врезался в раненого жеребца.
Тот опрокинулся своим всадником прямо на седока второй лошади. Вместе они попали под копыта последней. Та, не успев перескочить, покатилась кувырком вместе с душманом, что сидел в седле.
Поднялся высокий конский визг. Лошадь, оставшаяся на ногах, вдруг тоже встала на дыбы, а верховой принялся изо всех сил натягивать удила, чтобы успокоить взъярившегося коня.
И когда он справился с лошадью, я все еще перезаряжал винтовку.
Душман не испугался.
