Александр.
И снова я не дал ему никакого ответа.
— Что ж, — повременив несколько мгновений, проговорил Хан у меня за спиной, — наверное, ты все же поймал меня. Я чувствую, что сил сопротивляться у меня больше нет.
— Если ты надеешься на то, что за тобой придут, — отозвался я наконец, — то зря.
Теперь молчал Тарик. Потом вдруг тихо усмехнулся.
— Знаешь, Саша, — начал он, — мало того, что мы с тобой оказались в одной лодке, так мы с тобой еще и очень похожи. Одинаковые.
— Да? Это почему же? — Я даже обернулся к Хану.
Увидел, что он обратил свое лицо ко мне.
— Если то, что ты рассказал про капсулу, — правда, выходит, все мои усилия пошли в пекло. Выходит, что мои люди напрасно умирали тогда, на берегу.
— Разведка тебя немного подвела, — ухмыльнулся я.
— Разведка, — повторил за мной Хан. — Наша разведка прогнила изнутри. Везде предатели. Везде двойные шпионы. Информация утекает еще раньше, чем доходит до получателя. Уже сложно понять, где правда, а где ложь.
Несмотря на болезненный вид, Хан хитровато улыбнулся мне.
Заглянул в глаза прищуренным взглядом.
— Не так ли, Саша? — спросил он.
Я ему не ответил. Просто повел лошадь дальше.
— Мы с тобой похожи тем, — продолжил Тарик, — что когда все кончится, о нас забудут. Наши усилия не оценят по заслугам. А еще — мы с тобой останемся в виноватых. Оба.
— Если ты уже окончательно духом пал, — сказал я, — то кончай ныть. Это начинает раздражать.
— Не веришь мне? — хмыкнул Тарик. — Ведь ты взял меня живым не просто так. Ты веришь, что советская разведка выбьет из меня что-то важное.
Что-то касающееся «Пересмешника», о котором ты слышал.
Я молчал. Просто шел вперед, словно механизированный автомат. Просто переставлял ноги, чтобы достичь места назначения.
Хан замолчал. Потом он с трудом шмыгнул носом. И продолжил:
— Мы с тобой похожи еще и потому, что и твои, и мои старания окажутся напрасными, Саша. Я гнался за микрофильмом, который уже давно в руках советской разведки. А ты гнался за командиром «Призраков Пянджа».
Я обернулся к Тарику. Взгляд его был холодным и каким-то безжизненным. Ничего не выражающим.
— Командиром, — продолжил он, — который ничего не знает. И не даст ни КГБ, ни ГРУ, ни кому бы то ни было еще никаких сведений.
Я остановился. Вслед за мной перестала переставлять ноги и кобылка. С негромким храпом она застыла на месте и тут же опустила голову. Принялась жевать какой-то сухенький кустик.
Мы с Тариком безотрывно смотрели друг другу в глаза.
