— Тебе, значит, старший сержант, лычки сержантские малы стали? Решил примерить лейтенантские?
— Давайте не будем прикрываться лычками, погонами и прочей чепухой, — сказал я прямо.
Лазарев напрягся. На лице его было властное, спокойное выражение. Сейчас оно сменилось на заинтересованное.
Вакулин нахмурился, но ничего не сказал. А зам по бою Ковалев, видимо, до сих пор решительно не понимал, что происходит.
— Мы оба знаем, на что была направлена эта ваша выходка, — сказал я.
— Вот как? Выходка, значит?
— Если вы закусили удила, то отыгрывайтесь только на мне.
Посмотрим, как это у вас получится, — продолжил я. — Но остальных парней я трогать не позволю. Не позволю устраивать на заставе цирк.
Лазарев хмыкнул.
— Значит, вы считаете, что я устраиваю цирк? — усмехнулся Лазарев.
— А как это еще назвать? — кивнул я дерзко.
— Слушайте, Селихов, — Лазарев подался вперед и положил локти на стол. — Я — начальник заставы. Я не обязан отчитываться перед вами за все свои действия. Если я что-то делаю — уверяю вас, у этого действия есть глубокий смысл, который вы вряд ли поймете.
— Не сомневаюсь, что смысл есть, — пожал я плечами, — да только никакой он не глубокий, а самый поверхностный.
— Ишь какой умный, — хмыкнул Лазарев, — решил, что можешь в голову офицеру залезть?
— Мне даже и залазить не надо, — покачал я головой. — И так все видно.
Лазарев насупил брови. В канцелярии повисла тишина.
— Ну что, давайте, применяйте свои санкции, — сказал я, — чего притихли, товарищ старший лейтенант? Я что, зря пришел?
— Ну наглеж… — покачал головой Лазарев, — Ну наглеж… Да я…
Он ничего не успел сказать.
Не успел, потому что в дверь постучали.
Стук оказался резким и напористым.
— Ну, кто там еще?! Чего надо?! — раздраженно крикнул Лазарев.
Дверь со скрипом приоткрылась, и в проеме появилось угрюмое лицо Нарыва.
— Товарищ старший лейтенант. У нас к вам дело, — проговорил Нарыв недовольно.
— Какое дело? Не видишь, занят я!
— Срочное, — буркнул Нарыв, а потом распахнул дверь.
В канцелярию тотчас же вошли пограничники. Было их не меньше пятнадцати, а может и двадцати человек. Все «старожилы».
Пришли среди них и Вася Уткин, и Матузный, и Малюга, и Солодов, и много кто еще. Все сурово уставились на старшего лейтенанта Лазарева.
Новый начальник заставы стал чернее тучи. Потом переглянулся с Вакулиным.
— Товарищ старший лейтенант, — начал Нарыв, — мы недовольны тем, как вы сегодня поступили.
