— Ну… — решился Уткин, — ну тогда я тоже приду.
— О! Давай, Вася, — Матузный хлопнул по плечу Уткина, — чем больше народу, тем лучше!
Мы двинулись дальше. До заставы оставалось метров сто, когда мы услышали далёкий рёв танкового двигателя и скрежет траков. Чем выше мы поднимались по тропе к заставе, тем громче был и рокот двигателя.
— Танкисты разъездились? — мрачно спросил Матузный. — Сидели в окопах да на мосту не отсвечивали... А сейчас вдруг давай кататься туда-сюда? Странно это.
Поднявшись на пригорок, мы увидели, что по гравийке, разминая её тяжёлыми траками, двигался Т-62 — тот самый, что долго стоял на правом фланге, прикрывая переправу через Пяндж.
Танк медленно, словно огромный бронированный жук, полз по дороге. Из люка на полкорпуса торчал командир танка — старший сержант Фролов.
Я выступил вперёд, оторвался от пограничников и бегом направился к танку. Стал махать Фролову.
Тот, заметив меня, глянул вниз, в люк, что-то проговорил.
Грохочущий и рокочущий, как железный монстр, танк замер на месте.
— Здорово! — крикнул я, помахав ему рукой, — куда путь держите?!
— Здорово, Сашка! — перекрикивая шум танкового двигателя, заорал Фролов. Потом, видимо, не расслышав меня, добавил: — Чего?
— Едешь куда, говорю!
— А! Так всё! К заставе! Командир взвода приказал! Сказал танки стягивать к Шамабаду! Послезавтра все! Уходим! Снимают усиление-то!
Глава 7
— Ну вот, теперь еще и танкисты с заставы сматываются, — пробубнил Вася Уткин тихо, — сидели тут полгода, и вдруг внезапно все.
Я не ответил ему сразу.
Мы шли по темному коридору заставы. Завернув, стали спускаться по лестнице вниз, в подвал, где располагалась сушилка.
Тем же вечером, после боевого расчета, мы с Уткиным направились на «сходку», куда приглашал нас Матузный.
Признаюсь, мне было интересно. Интересно, кто же именно из пограничников решил устроить это тайное собрание.
Я подозревал, что Лазарев намеренно разрешил пограничникам собраться в укромном месте и строить определенные планы.
Не нужно семи пядей во лбу, чтобы разыскать и разогнать бойцов, устроивших в сушилке свою «партизанскую» штаб-квартиру."
"Если бы подобное случилось при Таране, уже через пять минут он, в компании Черепанова, пендалями выгонял бы погранцов вон из подвала. А потом устроил бы нам какой-нибудь марш-бросок в «условиях химической опасности».
Да только Лазарев ничего подобного не делал. Даже не предпринимал. И чуйка подсказывала мне — это было нарочно.
