— Товарищи офицеры, и вы, товарищ подполковник, — сказал Таран, — прошу, пройдемте в канцелярию, чтобы поскорее уладить это дело.
— Да че за чертовщина тут творится? — прошептал Малюга, наблюдая за тем, как лейтенанты всходят по ступеням Шамабада. — Какого черта? У них же с собой ни пропуска, ни удостоверения личности!
— Не знаю, — сказал я холодно, — но я обязательно это выясню.
— Саша, ты? — спросил Таран. — Входи, не стесняйся.
Я прошел в канцелярию.
В кабинете было темно. Светила лишь настольная лампа, которую включил Таран.
Сам начальник заставы сидел за столом в мрачной задумчивости.
Времени заходило девять часов вечера.
И начальник отряда Давыдов, и «залетные офицеры» уехали с заставы ближе к вечеру.
Никто не знал, о чем они разговаривали в канцелярии. Таран приказал Пуганькову и Ковалеву выйти. Предусмотрительно закрыл форточки и окна.
Офицеры разговаривали с начальником заставы долго. Не меньше полутора часов они просидели в кабинете. А потом уехали. Без объяснения причин. Без какой бы то ни было отчетности.
Мой наряд даже не попросили дать объяснений по поводу случившегося. Только гробовое молчание было ответом и мне, и тем пограничникам, которые тоже недоумевали, что же сегодня произошло.
— Я полагаю… — Таран, откинувшись на спинку стула, поигрывал авторучкой, — ты хотел поговорить со мной о том, что сегодня случилось.
— Так точно, товарищ старший лейтенант.
Таран поджал губы. Покивал.
— Ну присаживайся.
Я привычным делом взял стул у стены. Поставил перед столом Тарана.
Лицо начальника заставы под светом настольной лампы казалось бледно-желтым. Тени падали ему под глаза. От этого Таран походил на живого мертвеца.
— По-хорошему, я не должен отвечать тебе на вопросы, — сказал Таран. — Не должен ни словом обмолвиться о том, что за «неуставщина» сегодня тут у нас произошла.
Я молчал. Просто ждал, когда же Таран выговорится.
— Но знаешь что? — сказал он после недолгой паузы. — К черту. Тебе я расскажу. Только пообещай, что пока что оставишь все, что услышишь, в секрете.
— Обещаю, товарищ старший лейтенант.
— Можно просто Толя, — сказал вдруг Таран.
— Хорошо, Толя. — Не моргнул я и глазом.
Таран покивал.
— Я… Знаешь что, Саша? — начал он, повременив несколько мгновений. — Я всегда считал бойцов с Шамабада своими младшими товарищами. Вроде младших братьев. Преданных, но иногда бестолковых. Шкодных. Таких, за которыми глаз да глаз нужен.
Таран повесил вдруг голову. Ручка, которой он поигрывал, замерла в пальцах старлея.
