Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

Но все же, этого не требуется.

— Что ж, — старик улыбнулся. — Так тому и быть, молодой шурави. Если такова твоя воля.

Потом старейшина обратился к Абдуле.

— А где же товарищ этого славного юноши?

Абдула побледнел еще сильнее. Сглотнул.

— У нас… У нас небольшое жилище, уважаемый Малик Захир. Ты видишь это сам. Мы живем втроем, и даже так нам бывает тесно долгими вечерами. А теперь у нас двое раненых. Потому… — Он осекся. Нервно засопел. — Потому второго шурави нам пришлось положить в женской комнате.

Старик некоторое время смотрел на Абдулу.

— Я понимаю, уважаемый Абдула, — сказал Малик Захир, — что ты долгое время жил в городе. В городе, где добрые нравы и традиции предков быстро истлевают под ношей разгульной городской жизни. И все же… И все же ты должен понимать — времена нынче тревожные, Абдула. Змеи заползают даже в самые чистые дома. Недобрые глаза смотрят. Нужно быть осторожным. Ради безопасности… всех, кто живет в кишлаке.

С этими словами взгляд древнего старика на мгновение скользнул по мне, но потом Малик Захир снова заглянул в глаза Абдуле.

— Ты же знаешь, сын мой, обычаи. Женская половина… священна, — продолжил Малик, — Посторонний мужчина там… это искра в сухой траве. Огонь может спалить весь кишлак.

— Уверяю тебя, уважаемый Малик Захир, — поклонился Абдула. Причем голову он опустил ниже и почтительнее, чем обычно, — я никогда не желал кого-то оскорбить. Никогда не выражал неуважения к традициям.

Старейшина молчал. Во взгляде его не было никакого укора. Не было даже несмотря на то, какие слова он сейчас говорил перепуганному до смерти Абдуле.

— Могу ли я посмотреть на этого несчастного шурави, что лежит в женской комнате? — спросил Малик Захир с добротой в голосе.

— Сожалею, уважаемый старейшина, — поспешил я ответить, — его ранение тяжелее моего. Потому сейчас он спит. Чем меньше его беспокоить, тем быстрее он встанет на ноги.

Старейшина снова наградил меня взглядом, который казался безразличным, но потом сделался мягким и теплым.

— Конечно, молодой шурави. Если на то будет твоя воля. И все же… — Он обратился к Абдуле, — и все же… это искра в сухой траве, сын мой. Искра в сухой траве… Огонь может спалить весь кишлак. Подумай об этом. Подумай о своей семье.

Абдула, казалось, находился на пике своего напряжения.