Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

— С-сейчас… — Девушка быстро встала, — с-сейчас… У меня есть травы, чтобы промыть…

Она побежала было в женскую комнату, но я остановил девчонку. Окликнул:

Та замерла, обернулась.

— Ты мне скажи, — начал я беззлобно и даже не строго, — ты зачем в дом вернулась-то?

— Я… — Мариам виновато опустила взгляд. — Я переживала.

Она сглотнула. Отрывисто и как-то тихо продолжила:

— Прости… Я не думала…

— Все в порядке, — сказал я с улыбкой.

Мариам робко подняла на меня глаза. А потом столь же робко улыбнулась.

Девушке понадобилось некоторое время, чтобы приготовить какой-то травяной отвар. С трудом я заставил Хана сесть. Пока я держал Хана, Мариам резала ему ботинок на раненой ноге ножницами для стрижки овец. Стоит отдать должное Тарику. Он не издал ни звука.

Как я и предполагал, я отстрелил ему большой палец.

— Ты поведешь его прямо так? Без оружия? — Спросила Мариам, когда грубо, наспех забинтовала Тарику раненую ногу.

К чести Мариам, при виде страшной раны Хана девушка даже не поморщилась.

— Это был последний патрон, — ответил я.

Тогда Мариам вдруг обернулась и глянула на старинную винтовку, висевшую на стене. Винтовку ее отца.

Я проследил за взглядом девушки.

Раньше я особо не рассматривал винтовку. Всмотрелся только сейчас. Сложно было сказать наверняка, но мне показалось, что оружие было ничем иным, как винтовкой Мартини-Генри. Это было старинное, архаичное оружие. Винтовка была однозарядная. А еще казнозарядная.

Видимо, этот древний экземпляр остался здесь, в Афганистане еще со времен англо-афганских войн. А точнее второй англо-афганской.

— Это оружие принадлежит Абдуле, — сказал я.

— Она хоть стреляет?

— Да. У отца даже есть патроны.

Мариам быстро затянула на ноге Тарика Хана очередной узелок. А потом поднялась и убежала в другую комнату.

Хан, услышав ее шаги, заволновался. Я тут же отвесил ему затрещину.

— Тихо ты. Сиди спокойно. Итак последнюю перевязку на тебя, суку такую, потратил.

Потом девушка прибежала откуда-то из женской, видимо, из крохотной родительской комнаты, где спал Абдула. Комната, насколько я знал, одновременно была еще и кладовкой.

— Вот, — сказала она, протягивая мне руки.

В ее смуглых ладошках я увидел штук пятнадцать крупных бледно-золотистых патронов с тупорылыми головками.

— Это все, что есть.