Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

Отложил ручку и сплел пальцы на животе. В глаза мне начальник заставы смотреть не спешил. То ли он и правда задумался о чем-то и оттого глядел вправо, то ли он просто не хотел на меня смотреть. Не хотел, потому что понимал — я жду от него правду. Да только он не может мне дать ее. По крайней мере в полном объеме.

— Да, Толя, — нарушил я тишину, когда она слишком уж подзатянулась.

— Я не могу сказать, Саша. Я подписал кое-какие секретные документы о том, что не могу разглашать подробностей.

Я удивился, но не выдал своей реакции Тарану.

— А кроме того, — продолжал он, — я пообещал Давыдову, что буду молчать. Даже не так. Поклялся честью мундира. И пусть за разглашение сведений мне грозит статья, все же важнее для меня клятва.

— Честь или собственные бойцы, — сказал я, — вижу, ты сделал свой выбор, Толя.

Тарана, казалось, такой мой ответ обидел.

— Если бы ты знал всю полноту картины, ты бы меня понял. И что-то мне подсказывает — что поступил бы так же.

— И почему же ты так решил? — спросил я.

Таран тяжело вздохнул.

— Я хорошо знаю личный состав заставы. Не сказать, что хорошо, но все же неплохо знаю тебя. Ты человек, знающий простую истину, которая для нас, военных людей, очевидна — важнее человеческой жизни может быть только одно — две человеческие жизни.

Таран глубоко вздохнул.

— Знай ты то, что знаю я, ты бы понял, почему я поступил так, как поступил. Почему мне пришлось отпустить этих лейтенантов.

— По-твоему, личный состав Шамабада должен рискнуть жизнями, чтобы сотни тысяч остались в безопасности.

— Остались живы, — кивнул Таран. — Ведь для этого пограничные войска и предназначены, ведь так? Мы стоим у рубежей Родины, чтобы за нашими плечами обычные советские люди могли жить спокойно. В этом отношении ничего не меняется.

— Ты говоришь очевидные вещи, Толя, — сказал я, — а я спросил тебя совершенно о другом.

— Понимаю, — Таран покивал. — Но больше сказать не могу. Хотя…

Он задумался. Думал долго. Глаза его остекленели. Взгляд будто бы провалился внутрь себя. Внутрь разума начальника заставы.

Я не мешал ему. Только терпеливо ждал, когда же Таран, наконец, скажет свое слово.

— Я не могу тебе сказать все прямо, — покачал головой Таран, — но ты парень умный. Умнее многих.