Пограничник. Том 8: Операция "Ловец Теней"

— Меня зовут Мариам.

— Мариам, — я посерьезнел. — Ты понимаешь, кто я?

Лицо девушки стало мрачным.

Впрочем, Мариам тут же оживилась и торопливо заговорила:

— Не переживай. Ты в безопасности. Наши старейшины любят Шурави. Шурави помогли нам справиться с бандой Ахмада. Сделали так, что стало безопасно. Потому и тебе тут ничего не угрожает.

Я задумался на миг, а потом сказал:

— Расскажи, как я сюда попал? Далеко ли мы от Пянджа? Кто и где меня нашел? А еще недурно было бы узнать, где мои вещи и оружие.

— Далеко? Не так уж.

Несколько километров от реки, — девушка махнула рукой вправо. — А нашли тебя мой отец с братом. У нас ночью волки овец разогнали. Одну задрали. Еще две пропали. Вот, они ходили искать, а нашли вас.

Девушка посмотрела на меня с такой наивностью, какой, казалось, мне никогда и видеть-то не доводилось.

— Ну как это кого? Тебя и твоего друга.

Новость о некоем таинственном друге стала для меня определенной неожиданностью. Но виду я не подал. Не показал Мариам своего удивления. Вместо этого только спросил:

— Друга? Скажи, а где он?

Девушка разулыбалась.

— Нам пришлось положить его в женской части дома. Сам видишь, жилище у нас небольшое, небогатое. И втроем бывает тесновато. А раненному, ему много места надо.

— Он приходил в себя? Что-нибудь говорил?

Мариам отрицательно покачала головой.

— Нет. Ты очнулся первым.

— Где моя одежда? Я хочу посмотреть на моего друга.

Я догадывался, о каком «друге» идет речь. В реку мы могли упасть только с «Призраком», с которым боролись. Вероятно, его прибило к берегу примерно там же, где и меня.

И обоих нас нашли и вытащили местные.

«М-да… — подумал я. — Ситуация непростая. После рукопашной…»

Я осекся в собственных мыслях. После рукопашной…

Получилось так, что я откололся от наряда. В пылу драки оставил Васю Уткина и Малюгу один на один с бойцами Призраков. Зараза… Как у них там вышло? Сдюжили ли?

Призраки были сильными противниками. Так просто, с наскока их не взять. И все это понимали.

Пусть парни и Малюга, и Уткин, всего лишь срочники, но они парни не промах.

Граница за их не очень долгую службу научила их многому. И просто так они не сдадутся.

Вот только от этого командирского беспокойства за своих бойцов избавиться я уже, наверное, не смогу. Слишком глубоко въелось. Да и следует ли избавляться? Трезво мыслить это мне никогда не мешало. Зато подсказывало, что даже здесь, в горниле войны, я все еще остаюсь человеком. Это всегда было отдушиной.

«Сдюжат, — подумал я. — Должны сдюжить».