Зато опасность хорошо разглядел опытный фельдфебель, распоряжавшийся артиллерийским хозяйством. Он знал, что танк и два бронетранспортера, прикрывающие их участок, недавно перебросили на другое место.
Теперь все немалое хозяйство дивизиона прикрывал лишь бронеавтомобиль «Хорьх» с легкой броней и 20-миллиметровой пушкой, а также расчет пулемета МГ-08 старого кайзеровского образца.
Бронеавтомобиль открыл огонь по конному отделению, но скорострельность пушки не позволяла эффективно поражать рассыпавшихся по полю всадников.
Это были остатки конного разведывательного эскадрона, казаки, призванные из Забайкалья, умелые и отчаянные наездники. Они неслись, пригнувшись к холкам своих лошадей, а над головой сверкали в солнечном свете отточенные клинки.
– Дикари… они свихнулись, – пробормотал лейтенант.
Фельдфебель знал русских еще по той войне и не считал, что они свихнулись. Он уже дал приказ части артиллеристов занять оборону с карабинами и ручными гранатами. Вели беглый огонь полевые пушки, но цепь охвата была слишком велика, и фонтаны взрывов терялись на большом пространстве.
Лейтенант подгонял расчеты «трехдюймовок», которые действовали на пределе своих возможностей. Тогда лейтенант побежал будить майора.
Фельдфебель действовал более разумно. Два десятка подносчиков и ездовых уже зарядили карабины и приготовили ручные гранаты. Расчет МГ-08, старого пулемета с водяным охлаждением, тоже пока не спешил, подпуская русских поближе, и посылал время от времени пристрелочные очереди.
Расчеты «трехдюймовок» крутили рукоятки наводки, снижая прицел. Бронеавтомобиль свалил одного и другого всадника, брызнули клочья пробитых тел. Мотоцикл М-72 из штурмового взвода занесло на повороте, он опрокинулся, придавив водителя и пулеметчика в коляске.
Станковый МГ-08 определил для себя оптимальную дистанцию и повел огонь ровными прицельными очередями. Пулемет находился ближе всего к лесу.
Очередь прошила еще один мотоцикл. Водитель успел сбросить газ и сунулся лицом в спидометр.
Старший политрук Усанов, сидевший на заднем сиденье, успел скатиться в траву и замер, хотя пули его не задели. Ему и в голову не пришло открыть огонь из своего ППШ: главное, заползти глубже в траву.
Пограничник, сидевший на заднем колесе, опустошил магазин своей самозарядки. Толчок бросил его на землю, он вскочил, вставил новый магазин и тут же упал, зажимая простреленное горло. Он пытался звать на помощь.
