Было обидно умирать, когда разгром России только начался и главные победы были впереди. Как жаль, что он не доживет до них. Очередь скорострельного ППШ разорвала грудь и опрокинула лейтенанта. «Цундапп» с пулеметом в коляске, мчавшийся на выручку артиллеристам, вел на мушке Василь Грицевич. Рядом стреляли и мазали бойцы из батальона Зимина. Его выстрел хлопнул не громче других, но снайперская пуля угодила точно в цель.
Мотоциклист не успел погасить скорость. Мощный, новейшего образца «цундапп» с массивными рамами, сделанными специально для русского бездорожья, завяз в песке.
Пулеметчика сильно ударило грудью о край коляски. Он потянулся к своему МГ-34, но перед глазами сверкнула вспышка. Его застрелил в упор набежавший красноармеец.
Фельдфебель и его группа отстреливались до последнего. Понимая, что карабинами русских не остановишь, он дал команду:
– Гранаты к бою!
И первым выдернул запальный шнур. Метнули гранаты еще двое-трое. Но команда запоздала, все они были заколоты штыками хлынувшей к орудиям пехотной цепью.
Остальные побежали – слишком жутко и неотвратимо приближалась смерть в виде отточенных, как жало, штыков.
– Трусы! Вас убьют, – ворочался тяжело раненный фельдфебель, сумев достать и выдернуть запальный шнур еще одной гранаты.
Она взорвалась возле его руки, изрешетив осколками тело и убив красноармейца, пытавшегося достать его штыком. Разбегавшихся артиллеристов догоняли ударами штыков, а тех, кто убегал слишком резво, расстреливали в спину.
Остатки расчетов сгрудились возле своих (точнее, трофейных) пушек.
Они не имели права бросать вверенные орудия. В любой армии мира за это отдают под суд и не щадят провинившихся.
Артиллеристы, так азартно и безнаказанно посылавшие снаряды в окруженных русских, оказались не готовы к внезапной атаке. Они представляли, что творится в изломанном, разбитом взрывами лесу, как прячутся в щели недобитые солдаты Сталина.
Когда из горящего, переломанного снарядами леса выскочили атакующие казаки, пограничники и красноармейцы, немецкие артиллеристы прозевали начало неожиданной атаки.
Однако быстро организовали отпор и выбили осколочными снарядами едва не половину наступавших.
Но волна русских, которым нечего было терять, захлестнула артиллерийские позиции с такой яростью, что их ничто уже не могло остановить.
Началось уничтожение расчетов – месть за безжалостный артиллерийский огонь и погибших друзей. Костя Орехов длинными очередями свалил троих из гаубичного расчета.
