Немного дальше застыл немецкий средний танк Т-3 с развороченной лобовой броней и плоской башней, валявшейся рядом с гусеницами. Из-под нее торчали ноги в шипованных ботинках.
– Уделали двоих, – удовлетворенно заметил Орехов.
– Ты вон туда посмотри, – показал рукой Мальцев.
Легкие танки Т-26 и БТ-7 застыли кучей, словно собрались о чем-то посовещаться и здесь их накрыли снарядами. Вокруг лежали не меньше десятка тел погибших, почти все обгоревшие.
Мальцев нырнул в люк более-менее уцелевшего БТ-7 и вытащил пулемет со складным прикладом.
– Чего патроны не захватил? – спросил Будько.
– Воняет сильно…
В машину полез Костя Орехов, достал мешок с дисками. С трудом переводил дыхание.
– Там механик с разорванным животом лежит. Не продохнешь.
Яков Павлович Будько, в котором проснулась хозяйственная жилка, приказал поискать оружие, патроны и продукты.
– Спирт, если попадется, – не забыл добавить он.
По мелочи кое-что собрали. Исправных пулеметов больше не нашли. Даже не сгоревшие танки были сильно избиты, а в них все переломано.
В некоторых просто невозможно было находиться. Из люков шел такой сильный запах разложения, что не выдерживали самые стойкие бойцы. Ныряли в темноту, как в воду, и долго не могли отдышаться."
"– Нет, лучше на свежем воздухе воевать, – отдувался Зиновий Лыков, который настырнее других искал спирт и продукты. – Тоска сплошная в железном гробу гнить, пока тебя до мослов не объедят.
Кое-чем разжились. Нашли несколько наганов, пулеметные диски, гранаты, банок двадцать консервов.
Некоторые ребята помоложе сменили пилотки и каски на танкошлемы.
– Что, думаете танкистами сразу стали? – бурчал Лыков, хлебнувший спирта. – С мертвяков сняли, плохая примета. Как бы сами…
Будько забрал у него недопитую флягу и предупредил:
– Иди, харю помой и не вздумай лакать больше. Немцы вокруг.
Старший сержант притих, испугался, что у него отберут вторую флягу, тщательно спрятанную в вещмешке.
Постояли возле десятиметровой громадины Т-35 с пятью башнями. Тяжелый танк ощетинился тремя пушками и множеством пулеметов.
Но сильное вооружение его не спасло.
Броня в полтора пальца толщиной зияла многочисленными пробоинами даже от легких немецких снарядов. Экипаж из одиннадцати человек почти в полном составе лежал рядом. Люди выскакивали из горящей громадины и тут же попадали под вражеский огонь.
– И к чему такую дуру строить надо было? – сказал кто-то из бойцов. – Она, наверное, тонн семьдесят весит. Завязнет в первой луже.
