Усатый хуторянин, старше других возрастом, ответил точным выстрелом. Сержанту Орехову пробило предплечье, он выронил свою десятизарядку СВТ, из раны толчками выбивало кровь.
Николай пополз к товарищу, торопливо наложил жгут. Кровь продолжала сочиться. Вышел из строя лучший стрелок. Кто-то беспокойно зашевелил головой, оглянулся по сторонам.
– Что случилось, Николай?
– Башку спрячь и веди огонь.
Команда опоздала на секунду. Усатый, воевавший еще в Первую мировую, вложил пулю в лицо саперу. Боец приподнялся, зажимая рану ладонью.
В него выстрелили сразу двое и свалили на землю.
– Сволочи, они нас добьют!
Непонятно, кто крикнул это в отчаянии. Но Мальцев уже ловил в прицел усатого стрелка, прятавшегося за капот небольшого грузовика. Очередь прошила жестяную облицовку, двигатель задымил, пуская языки пламени.
Николай всадил остаток диска, но пробил лишь переднюю шину и хлестнул комьями земли усатого стрелка. Шофер с руганью бросился к грузовику. Открыл капот, из-под которого взвилось пламя. Ему было наплевать, добьют ли русских или нет.
Он знал одно – если машина сгорит, ему не поздоровится.
На помощь водителю бежали два его приятеля. В полку ждали продукты, а не дурацкой потасовки с убегающими русскими. Не обращая внимания на стрельбу, все трое немецких солдат пытались потушить охваченный огнем двигатель. Через минуту огонь доберется до бензобака и сорок литров горючего превратят новую машину в костер.
Среди нападавших бандеровцев поднялась суета. Стрельба продолжалась, но парни в свитках и картузах с трезубцами растерянно высовывались и призывали друг друга быстрее покончить с русскими.
Зиновий Лыков, хоть и лишился двух пальцев на правой руке, однако навыков стрельбы не потерял. Обозленный на «пастуха», загнавшего их в смертельный тупик, он целился только в него. С третьей пули угодил в грудь.
Конопатый, выронив винтовку, лежал на спине, глаза закатились в подлобье. Заглушая все остальные звуки, к нему с криком ковылял усатый стрелок, раненный Мальцевым.
– Сынку… сынку мий.
Сашко, отзовись!
Это была тяжкая сцена. Драка, стрельба отступили на задний план. Над мертвым телом сына бился отец. Немцы затушили огонь и забрасывали землей дымивший двигатель, продолжая переругиваться. Старший стрелок Казимир подполз к отцу и мертвому младшему брату.
– Сашко убили, – повторял хуторянин. – К чему ты, Казимир, все это затеял? Нацепил свои побрякушки, решил в войну поиграть. Сгубил Сашко!
– Голова, – мало что понимая, твердил эсэсовец.
