Сотня, наверное, будет, а то и две.
– С воздуха их?
– Кто знает? Может, самолеты постарались, а затем танки прошли. Что ты вопросы дурацкие задаешь? Первый раз убитых видишь?
– Не первый, – вздыхал грамотный Олег. – Нам в штаб авиабомбу вложили килограммов на сто. Тоже люди погибли. Зама по тылу разорвало, комсомольского секретаря.
– Нужные люди погибли, – язвил Лыков. – Штаб-то верстах в десяти от передовой размещался?
– Восемь километров, – уточнил Олег.
– Считай, передний край. Герои!
– Неплохие командиры были.
Особенно комсомольский секретарь. Веселый такой, на баяне хорошо играл.
– И воевал, наверное, смело, – подал голос Василь Грицевич.
– Он больше в штабе работал. В комсомол ребят принимал.
– Похоронили его?
– Конечно. Комдив речь сказал, три залпа дали.
– А здесь без речей и залпов в болото сто человек стащили. Воронам на кормежку. Ты, Олежа, больше про свой героический штаб не упоминай. Нам он до фени.
Солнце поднялось высоко. Дорога оставалась почти пустынной.
Проехал мужик на телеге с мальцом. Издалека послышался треск мотоцикла. Все насторожились. Вскоре показался легкий БМВ без коляски. Вовсю гнал связист.
– Отбой. Не высовываться, – дал команду Кондратьев.
Но события приняли неожиданный оборот. Мотоцикл вдруг сбавил скорость и притормозил у озерца. Здесь, в каких-то полста шагах, притаилась засада, которой не нужен был ни лишний шум, ни «язык». Нужны были харчи и медикаменты. Даже в грузовике с пятью-семью солдатами наверняка имелись индивидуальные пакеты с бинтами, йодом, какими-то лекарствами.
А что возьмешь со связного?
Мотоциклист подошел к воде, снял каску, ополоснул лицо, не спеша закурил. Это был высокий крепко сложенный ефрейтор с автоматом за спиной. Судя по всему, бывалый, с нашивками, а вот взял и остановился посреди дороги. Может, двигатель перегрелся?
Ефрейтор еще раз плеснул в лицо водой, вытерся небольшим полотенцем и вдруг замер. На пару-тройку секунд, не больше. Но движения его изменились. Он не суетился, не бросился в траву, сдернув с плеча автомат.
"
"Бывалый солдат почуял присутствие посторонних, не спеша свернул полотенце и медленно зашагал к мотоциклу. Отпускать его было нельзя. Но автомат немца уже незаметно сдвинулся ближе к правой руке, и, кажется, слабо щелкнул предохранитель.
У Кондратьева мелькнула мысль броситься с ножом и закончить дело без лишнего шума. Но если в казеннике автомата находится патрон, то добежать лейтенант не успеет.
