Пограничное поместье

 – Но ты прав, пантера, раз уж мы здесь, то мне тоже интересно узнать, как эта пигалица догадалась, где искать клад? Мы обшарили всю усадьбу, каждую комнату в замке, каждое дерево в саду! А она только приехала и сразу нашла! Поистине, у судьбы свой расклад! – с каким-то даже горестным негодованием закончил Райнер.

– У меня тоже к тебе немало вопросов, – жёстко ответила Поля. – Но главный: кто тебе помогал в замке?

– Подожди, Поли, – Дэниэл встал рядом с ними напротив Райнера, как бы подчёркивая на чьей он стороне.

 – Ты заикнулся о королевских дознавателях, так я слушаю тебя. Капитан личной гвардии герцога Мартенсона, дознаватель департамента безопасности – Дэниэл Мартесон. Сам всё расскажешь или мне особые приёмы применить? – с непроницаемым выражением лица уставился Дэн на полукровку.

– Обложили?! Ладно, сейчас ваша взяла. Пользуйтесь моей ошибкой. Но ещё не вечер! – он судорожно сглотнул и оглядел всех троих напряжённым взглядом.

Конол молча подвинул ему стакан с водой, и друзья замерли в ожидании.

Напившись, Райнер отставил стакан и без промедления начал рассказ. Казалось, он хочет побыстрее отделаться от них, даже не задумываясь, что ему грозит за подобные признания. Но его никто не останавливал. Кристалл записи работал и друзьям оставалось только следить за своими эмоциями, чтобы их всплесками не сбить рассказчика.

– Я не знаю своего отца, ты зря об этом спрашивала, пигалица, – обратился он к Полине. – Но я знал, что мать его любила. Почему они не поженились я тоже не знаю, ведь, скорее всего, он был волком из стаи Мейго.

Иначе, где бы они с матерью встретились, если она никуда из поместья не выезжала. Но об этом я стал задумываться гораздо позже. А в детстве я ненавидел всю стаю Мейго за то, что они оборотни, а я недоделок. У них есть полный оборот, а я имел только частичный. И я дал слово, что ни в чём не уступлю настоящим волкам, когда вырасту. Что поквитаюсь за мать, за её слёзы и одиночество. Она даже не могла никому сказать, что я её родной сын. И содержала меня, как воспитанника, волчонка, оказавшегося сиротой. Я не бью на жалость, пигалица, – обратился он опять к Полине, видя, как она хмурит брови и поджимает губы. – Я просто рассказываю о себе. В шестнадцать лет я сбежал из дома и прижился в одном из отрядов наёмников.

– Случайно не у Чёрного Рида? – поинтересовался Кон. – Приёмы некоторые очень характерны.

– У него, – согласился Райнер. – С отрядом Рида я вырос и обучился наёмническому делу.