Пограничное поместье

Так и получилось, что обе женщины сделали совсем не те выводы из увиденного. Да и увиденное оценили неверно.

– Мэтр Гаррон, – обратился герцог к лекарю, уже пожилому магу, семья которого служила их роду уже не один век, и который добровольно и с удовольствием согласился переехать в поместье. – Взгляните, будьте добры, на эту женщину и скажите беременна ли она. И ты, Торин, тоже взгляни.

Уна замерла на мгновенье, усомнившись в амулете ведьмы, но затем вновь вскинула голову: «Да, что такого!» А герцог, заметив эти движения, усмехнулся.

Разоблачать сейчас полностью наложницу никто не собирался, но умерить её самомнение было необходимо. Сама же она ещё была нужна, как приманка для изобличения и поимки более серьёзной добычи.

– Так-так, милочка… так-так…, – лекарь обошёл вокруг Уны и остановился перед герцогом.

– Милорд, девица действительно беременна, но вторая аура настолько слаба, что я боюсь ошибиться. Будет лучше, если я повторно осмотрю эту даму через несколько дней.

Сейчас плод ещё очень мал.

– А ты что скажешь, Торин? – обратился герцог к другу. Тот также слышал доклад агента и знал об обмане. Но сказал то, было сейчас нужно.

– Беременность видна, но мэтр прав, лучше посмотреть через несколько дней. – Оба они знали, что этих самых нескольких дней у Уны нет, так как амулет, имитирующий беременность действует только три дня. Значит, либо она признается в обмане, либо уедет. Герцога устраивали оба варианта.

Но второй был предпочтительней, так как вместе с Уной в её родной посёлок Термон можно было отправить агента-служанку или слугу и следить заодно не только за бывшей наложницей, но и за её окружением.

– Что ж девочка, – герцог поднял глаза на Уну, – я по-прежнему не верю, что это мой ребёнок. И через несколько дней попробую определить это по крови. А пока вернись в свои покои.

Уна, склонив голову, молча покинула спальню герцога. «Не получилось! – билась в голове одна только мысль.

 – Не получилось! Через несколько дней вторая проверка и анализ крови. И всё! Уне не жить! Герцог не простит обмана. Надо немедленно уезжать домой. А там с отцом мы что-нибудь придумаем». Уна улеглась в постель с твёрдым намерением завтра с утра выехать из усадьбы. А герцог улёгся в постель ровно с этой же мыслью: «Хорошо бы завтра Уна уехала». Ему уже было неприятно видеть рядом с собой человека, который так нагло обманывал его.