Погрешность

Когда она подалась вперед, то была уверена, что сможет оттолкнуть подругу и не попасть под раздачу сама. Она должна была успеть, должна…"

"Вытолкнув Лизу, Ульяна замешкалась, обернулась к летящему авто, а ее глаза расширились, в огромных черных зрачках отразились улица, свет фар и мигающий красным светофор. Сердце ускорило свой ритм, и хрупкое девичье тело перелетело через крышу машины, приземляясь на теплый и пыльный асфальт. От «Ниссана» не осталось и следа, машина растворилась на просторах улиц, а Лиза со слезами на глазах кинулась к Ульяне.

Самарину трясло, она толком не могла связать и пары слов, лишь захлебывалась и что-то невнятно бормотала.

Ульяна была еще в сознании, у нее ныли виски и ломило затылок, она чувствовала тошноту и подступающую агонию. Пока боли, выкручивающей каждую мышцу, не было, но Ульяна догадывалась, что это ненадолго.

— Ульяна! — Лиза прочертила коленями по асфальту, присела рядом с подругой и крепко сжала ее ладонь.

Вокруг столпились люди, где-то вдалеке послышался вой сирены, а перед глазами замелькали синие костюмы врачей скорой помощи.

Ульяна приподняла голову, не в силах сосредоточить взгляд хоть на чем-то, с каждой пройденной секундой картинка размывалась все больше. Во рту появился ощутимый привкус крови. Ощупав языком небо, Никольская сообразила, что прокусила щеку, и прикрыла глаза.

15(2)

***

Ей было холодно и постоянно хотелось укрыться. Липкие волосы метались по подушке, то и дело приклеиваясь к мокрому лбу и щекам. Ульяна все никак не могла открыть глаза, блуждала на задворках собственного сознания в кромешной темноте и что-то шептала.

Ее едкий крик растворялся в звенящей тишине, когда она снова и снова чувствовала удар, перелетая через машину. Агония из боли поглощала ее тело, девушка морщилась уже наяву, а сидящий в палате отец, словно зеркало, отражал каждую эмоцию дочери.

Никольский прилетел сюда сразу, как только ему позвонили, сорвался с лекции в аэропорт. А теперь вот сидел рядом со своей девочкой, моля о том, чтобы все обошлось.

Высокая медсестра с грозным видом и лицом, раздражение на котором было прикрыто кривой гримасой, сменила капельницу и спешно удалилась в коридор. Мужчина посмотрел ей вслед и сжал тонкие пальчики дочери, веря в лучшее.

Ульяна чувствовала отцовское присутствие, слышала его тихие молитвы, удивляясь им, ведь папа всю жизнь был атеистом. Приоткрыв глаза, обессиленно дернула рукой. Ее красивое лицо еще пару часов назад приобрело неестественно белый цвет.