Погружение в отражение

Так почему следователь на этом успокоился? Почему не допросил всех учащихся?

– Наверняка оперативники опрашивали, просто если никто ничего не видел, зачем лишнее писать? – пожала плечами Вера Ивановна."

"– Нет, не записали – это ладно. Это я понять могу. Так уж устроена жизнь, что приходится выбирать между делом и бумагой, и я, как обыватель, естественно, предпочту пойманного преступника горе правильно оформленных документов. Но коль скоро меня высадили в кресло народного заседателя и наделили равными правами с судьей, то я уже не могу легкомысленно относиться к документации.

И вот я спрашиваю – почему не потянули дальше? Хорошо, никто не заметил, как парень разговаривал с нашим подсудимым. Маловероятно, но возможно. Вам его фотографии, кстати, не попадались? Мальчика этого пропавшего?

Вера Ивановна отрицательно покачала головой.

– Жаль, – вздохнул Валентин Васильевич, – ладно, пусть он был невзрачный парень, и на него никто не обращал внимания. Но подсудимого-то нашего вы видели? Это же ходячий сексапил!

– Сидячий пока что.

– Не суть. Только я ни за что не поверю, что в стае юных дев не нашлось ни одной заглядевшейся на роскошного мужика в импортных шмотках. Вот режьте меня!

– Да боже мой, зачем мне вас резать?

– У меня две внучки, шестнадцать и восемнадцать лет. Вы думаете, они пропустят такого, как они выражаются, «кадра»? Ни за что на свете!

Вера Ивановна улыбнулась, вспомнив собственную юность. Не хочется это признавать, но дед определенно прав.

И загляделась бы, и повертелась поблизости – а вдруг обратит внимание? И совершенно точно посмотрела бы, а с кем из учеников разговаривает незнакомый красавец, чтоб на следующий день как бы между прочим непринужденно спросить: «А что это за парень вчера к тебе приходил?»

Училище не какое-нибудь, а медицинское, там девочек восемьдесят процентов. И что, все они глубоко погружены в науку? Ни одной вертихвостки на весь здоровый коллектив?

– Вы правы, Валентин Васильевич, монашеский обет для сестер милосердия давненько уж отменили, – засмеялась она и бросила голубям последний кусок хлеба, – странно, да…

Дед вдруг взял ее под руку и с молодой силой повел вдоль набережной:

– Пройдемся, а то замерзнем.

Вот что я думаю, – Валентин Васильевич по-лекторски разрубил воздух ладонью, – теоретически мог никто не заметить, что Еремеев общается с тем парнишкой, но сам факт его появления возле училища должен был привлечь внимание.