Погружение в отражение

Бог знает каких трудов стоило Ижевскому добиться, чтобы признали, что убийства совершены одним и тем же человеком, и разрешили объединить у себя дела.

Наверняка выдержал шквал оскорблений и угроз, прежде чем достиг цели.

Маньяков никто не любит. Из-за отсутствия связи с жертвами вычислить их очень трудно, и чаще всего они попадаются или случайно, или на месте преступления, когда, обнаглев от безнаказанности, забывают всякую осторожность.

С другой стороны, такие дела сразу попадают на контроль в вышестоящие инстанции, от следователей и оперативников требуют немедленного раскрытия, а тем временем информация непостижимым образом просачивается в народ.

Люди вдруг начинают задумываться, а так ли хороша и эффективна власть, которая не в состоянии защитить их детей от душегуба-одиночки. Начинается волнение. В Ленинграде обычно кончается перешептываниями и душным кухонным брожением, а в маленьких городах, где все друг друга знают, доходит и до неповиновения власти и до самосуда.

Поэтому, если существование маньяка приходится признать официально, то на органы следствия начинают оказывать жестокое давление.

Чтобы избежать этого, правоохранительные органы тянут до последнего.

А тут, надо же, не успел Ижевский заподозрить работу маньяка, как ему сразу же позволили объединить дела и разрабатывать версию.

По результатам судебно-медицинских экспертиз четверо юношей с высокой долей вероятности были убиты одним человеком, насчет двух случаев врачи колебались, а сколько жертв маньяка среди пропавших мальчиков – один бог знает.

Ижевский отработал на отлично. Он провел долгие беседы с родственниками и друзьями погибших.

Следователь и оперативники прошли по школам и училищам с лекциями, где призывали ребят к осторожности и просили рассказать, если с ними случалось что-то подозрительное.

Потрясли и дежурную службу – вдруг кончик ниточки отыщется среди отфутболенных заявлений граждан?

Труд оказался не напрасным. В медицинском училище один парень вдруг вспомнил, что видел своего однокурсника за несколько дней до исчезновения вместе с каким-то неизвестным мужиком.

На резонный вопрос, почему не сказал сразу, парень ответил, что тогда был уверен, что Серега подался в бега. Здесь-то ему ловить было нечего, кроме папашиных пьяных побоев и двоек по большинству предметов. Лицо мужчины свидетель, естественно, не запомнил, но кроссовки «Адидас», джинсы и яркая синяя куртка намертво врезались в его память.