Похищенная, или Жена из другого мира

Вот они, минусы загробной жизни - серьезные проблемы с общением.

Вдруг рука встрепенулась. Пальцы настойчиво указывали куда-то в сторону. Я посмотрела в том направлении, но ничего кроме надгробных плит там не было. Стоп, а что если дело именно в них?

— Маргоша Свифт, прожила двадцать одну зиму, умерла от болотной лихорадки, — прочла я на ближайшей плите.

Пальцы тут же закивали. Мол, да, это то самое.

Мне потребовалась минута, чтобы сообразить, что от меня хочет Годрик. Похоже, ему приглянулась соседка по кладбищу, и он решил за ней приударить с моей помощью.

С ума сойти, здесь даже у зомби есть личная жизнь.

— Что мне сделать? — поинтересовалась я.

Рука вырвала растущий на могиле цветок и протянула мне. Я его забрала, и пальцы снова указали на надгробие Маргоши. Зомби-сводницей мне еще быть не доводилось, но все когда-то случается впервые.

Я встала с корточек, подошла к могиле Маргоши и опустила на нее цветок. А после произнесла:

— Это подарок от Г одрика. Нежити из соседнего захоронения.

Чувствовала себя при этом полной идиоткой.

Но чего не сделаешь, чтобы порадовать мужа.

Я едва успела договорить, как из земли появилась изящная женская ручка, чуть подпорченная разложением, и сцапала цветок. Кажется, подношение приняли.

— Годрик, — сказала я, вернувшись к первой могиле, — твоя дама сердца явно относится к тебе благосклонно. Можешь копать к ней подземный туннель. Она тебя ждет.

Рука радостно растопырила пальцы и принялась закапываться обратно в землю.

— Эй, постой! — крикнула я. — А наручи?

Секунду спустя могила выплюнула наручи.

Они упали прямо в мои раскрытые ладони. По лбу не получила - и на том спасибо.

— Удачи с Маргошей, — сказала я напоследок.

Что ж, теперь среди зомби у меня есть свой в доску труп. Наверное, это хорошая новость.

Вечером я ждала мужа, спрятав наручи под подушкой. Я собиралась вручить их, как только он вернется, но что-то пошло не так. Мы слишком увлеклись поцелуями и всем, что следует за ними.

Интимные прикосновения, жаркий шепот в полумраке спальни, наши стоны и скрип кровати.

Мы никак не могли насытиться. Наша страсть лишь сильнее разгоралась. Мы исследовали друг друга, учились дарить наслаждение, делать его ярче с каждой новой ночью.

Лишь когда пламя удовольствия, подаренного Азриэлем, утихло в моем теле, я вспомнила, что вообще-то хотела отдать ему подарок. Когда я все-таки вытащила наручи из-под подушки и торжественно преподнесла их мужу, уголки его губ приподнялись в улыбке.

— Не думал, что снова их увижу.